О театре абсурда, мрачном натурализме и драматургии Мрожека

Интервью с молодым черниговским режиссером, Евгением Сидоренко

 

Текст: Николай Бичук

Фото: Юлия Кузьменко, Vayda production

 

Гоголь сказал: «Театр — это такая кафедра, с которой можно много сказать миру добра». Многие думают, что театр не актуален и не интересен. Евгений Сидоренко пытается бросить вызов этим стереотипам, молодой режиссер рассказал, какими будут его «Эмигранты» по одноименной пьесе Славомира Мрожека.

Справка. Славомир Мрожек – в первую очередь известен как драматург. С «театром абсурда», кроме него, как известно, работали также французы Эжен Ионеско, Жан Жене, ирландец Сэмюэл Беккет, испанец Фернандо Аррабаль, англичанин Гарольд Пинтер. Ионеско называл свои драматические опыты «театром парадокса». Возможно, это определение подходит и к пьесам Мрожека, где место отводиться не столько фантастическим событиям – сколько предельному обострению путем театрального гротеска и нагнетания художественных средств, сатирическому укрупнению рядовых жизненных ситуаций. Жизнь, как показывает XX в. в искусстве, сама по себе и так предельно абсурдна и парадоксальна. Не смотря на обилие направлений современной польской драмы, пьесы Мрожека с успехом ставят в театрах всего мира.

Со Славомиром Мрожеком меня познакомил мой коллега Алексей Быш. Когда он взял в работу пьесу «Танго» я должен был играть в ней деда. Пьеса мне настолько понравилась, что я решил перечитать всего Мрожека – в особенности меня задела пьеса «Эмигранты». В ней совсем нет сентиментальности, это достаточно «мужской» материал:и для режиссера, и для актеров. Собственно, это меня подкупило: я решил воплотить свою мечту и поставить эту пьесу.

Многие западные критики увидели в «Эмигрантах» синтез мрачного натурализма в стиле Горьковского «На дне» и реминисценций театра абсурда, прежде всего из «В ожидании Годо» Беккета.

На мой взгляд, мрачный натурализм этой пьесе действительно присущ, но в «Эмигрантах» он более современен и актуален. А вот что касается пьесы Горького «На дне» – она по своей «внешности» более актуальна для того времени. Безусловно, это пьесы объединяет тема.

Что касается театра абсурда, «Эмигранты» – это пьеса, которой Мрожек оканчивает работу в этом стиле. Это своего рода психологический театр, к коротому мы с артистами стремимся, здесь уже абсурда нет. Мы стараемся изобразить мрачный натурализм Мрожека через призму сегодняшних взглядов на жизнь.

«Эмигранты» одно из самых значимых произведений в польской драматургии послевоенного периода. Что для вас значит эта пьеса?

Для меня важность этой пьесы заключается в ее человеческой правде. В ней смело говориться о том, о чем обычно молчат. Прежде всего, это тема свободы и семьи, истинных страхов человека. Мне кажется интересным то, в чем мы сами боимся себе признаться.

В спектакле играют два актера Алексей Быш и Николай Пономаренко. Как они справляются с материалом?

Хотя у каждого артиста свои амбиции, эмоциональные всплески, но все строиться на взаимопонимании, уважении, демократии – работать очень легко. Творчество есть там, где нет суеты, где нет прежде всего злости. Чтобы творить надо любить, потому что творчество – это созидание, а когда ты любишь, значит ты созидаешь, ты творишь. Я сначала планировал делать роли на преодоление. В большинстве случаев эту пьесу играли артисты, так как выписано у драматурга. Один – интеллигент, второй – работяга, грубый мужик. Я отошел от этого приема и поменял артистов местами. Такими зритель их еще не видел. Что получилось, можно будет увидеть на премьере.

Каких «Эмигрантов» увидит зритель?

«Эмигранты» стали максимально человечными, зритель увидит «людей до мозга костей». Моя «сверх-сверхзадача» как режиссера – это прежде всего, показать зрителю самого себя, именно в этой пьесе. Это театр катарсический, по известным принципам греческого очищения через переживания. Возможно, драма не настолько и актуальна, но мне кажется, что именно эти жанры – самые богатые. Они заставляют нас задумываться над своим существованием и получить ответы порой на самые важные вопросы.


Другие статьи из этого раздела
  • Міхал Вальчак: «Театр не повинен бути дзеркалом реальності, для цього є газети і телебачення»

    Я думаю, що в Польщі є своєрідний розподіл драматургів: автори, що тяжіють до реалізму, та ті, що надають перевагу сюрреалізму та символізму. В моєму оточенні було більше людей, які розумілися на абсурді та гротеску як методах написання. Герої моїх п’єс змальовані в сюрреалістичній манері, вони говорять метафорами, що й дає підстави критикам відносити мене до поетичного напрямку.
  • Влад Троицкий. Комплексный подход

    В Украине почти никто не занимается современной драматургией, в частности и русской «новой драмой». Есть что-то в Харькове, но этого мало для всей страны. Сейчас опыты в этом направлении проводит Русская драма. Гете-институт регулярно проводит читки современной немецкой драматургии. Но современная драматургия должна быть такой, чтобы о ней говорили, если это не так — значит, ее нет
  • С любовью к театру…

    Несмотря на то, что в наше «осведомленное» время почти не осталось загадок, и мы сами лишили нашу жизнь сакрального смысла, существует территория, где еще сохраняется Тайна. Это — Театр. Театральный дух в меньшей степени связан с тем, о чем пишет критика, с хорошей и плохой драматургией, с конкуренцией (или ее печальным отсутствием) режиссеров, с коммерцией и экспериментами театральных менеджеров
  • «ЁЛКИ — 7»

    «Ёлки» в театре — это длительная пауза в репертуаре, которая начинается в День Святого Николая и длится вплоть до Старого Нового года. В это время театральные залы заполняются детской аудиторией, а сцены — Пиратами, Змеями Горынычами, Шоколадными Сырками и прочими персонажами. Для каждого актера «Елки» — это свой «праздник»: возможность пообщаться с детьми, заработать немного денег или сыграть неожиданный юмористический экспромт, пользуясь тем, что дети не искушены во взрослых шутках.
  • Наследие Югославии. Сербский театр

    В конце 80-х наш театр в европейском контексте был одним из самых прогрессивных. Но в начале 90-х политические изменения — распад Югославии, приход к власти режима Милошевича — повлияли на театр. Страна оказалась в изоляции, стал деградировать BITEF, потому что невозможно было привести большие проекты из заграницы. Сербия превратилась в остров.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?