Зачем нужны «Долбо*бы» Марковского

 

Текст: Натальи Блок

Фото: Дмитрия Левицкого, Киры Малининой

 

Пьеса имеет емкое нецензурное название, которое можно перевести на русский язык примерно как «глупые и сумасшедшие люди». Ее автор — наш земляк, херсонский драматург Евгений Марковский.

Его персонажи — это, с одной стороны, компания маргиналов, курящая и выращивающая в херсонских плавнях коноплю. А с другой стороны — политики и известные люди города. Сюжет очень даже «традиционен» для нас.

Двух братьев за плантацию с марихуаной задерживает милиция. И привычно требует не соблюдения буквы закона, а 5 тысяч евро. И вот неформалы, кто как может, начинают собирать эти деньги. Для того, чтобы выручить друзей, они продают имущество, шантажируют и.о. мэра города, идут в благотворительные фонды и даже оказывают сексуальные услуги.

В конце концов, нужная сумма собрана, и компания продолжает дальше вольно пить и веселиться. Но, как мы все можем понять — до следующего подобного «залета».

Зачем такая пьеса зрителям

Такой вопрос часто задают обычные люди, которые насмотрелись подобной «чернухи» и в жизни. Но театр все же намного сложнее, чем новости по первому национальному. В нем зрители остаются один на один с событиями и друг с другом. И во время действия можно испытать все — возмущение и отторжение, понимание и узнавание. А в итоге человек получает самый главный урок — у него рождается сопереживание.

Театр объединяет зрителей и дает возможность испытать чувства, от которых обычно люди отмахиваются, перелистывая газетную страницу или переключая канал. И уже после этого приходит понимание.

Конечно, сложно представить, что пьесу Евгения Марковского могут поставить на сцене какого-либо государственного театра Украины. Театр на данный момент остается в том же виде, как и во времена советской власти. Государственные дотации, репертуар, в лучшем случае, из классики и ее интерпретаций, и страхом администрации, что «зритель не пойдет». Тем временем, посещают эти храмы культуры всего 5% процентов всего населения станы. И этот процент падает, так как главные посетители — пенсионеры. А они, как все мы понимаем, не вечны.

 

Увидеть и понять

В последние несколько лет во всем мире и Украине в частности, идет огромная работа по созданию новых форм театра, поиску новых авторов, необычного, сложного и вообще ни на что не похожего драматургического материала.

Развитие техники позволяет режиссерам ставить то, что не было возможным ранее. К примеру, использовать, как в Национальном театре им. Франка, огромные плазмы с видео. В мире идут спектакли из одной фразы. Постановки, которые диктуются в наушник зрителю, пока он гуляет по специально созданному пространству. Спектакли, где главную роль играет зритель и все происходит прямо среди города, в окружении прохожих. Действия на огромных площадях, происходящие одновременно и составляющие одно целое.

Это очень необычно и интересно. Частично подобные спектакли уже есть и у нас. Но вне стен и без участия академических театров. При этом любой театр не может существовать без зрителей. Но далеко не каждый человек готов воспринимать новое искусство. К этому тоже нужно подготовиться.

В европейской части мира режиссеры только три месяца в году работают непосредственно над подготовкой спектакля. Остальное свое время они посвящают театральной педагогике. Эта наука, которая помогает людям научиться понимать условность театра, принимать и чувствовать его силу и энергию, осознавать, что все происходит именно сейчас и здесь, поэтому, возможно, другого шанса не будет. И получается — 9 месяцев в году режиссер, а часто и драматург, работают над тем, чтобы зритель, пришедший на их постановку, смог ее воспринять.

Будущее рождается сегодня

Всеукраинский фестиваль «Неделя актуальной пьесы» так же, как и Херсонский ежегодный театральный фестиваль «Лютый-Февраль», дает возможность людям прикоснуться к формированию театра будущего.

Я заметила, что в самые первые дни читок современной драматургии, во время обсуждения пьес со зрителями, многие вопросы относились к форме пьесы, ее языку. Были претензии к словам и персонажам. А через неделю фомат обусждения перешел на новый уровень — люди стали говорить о том, какие чувства вызвал текст, что родилось у них во время читки. И это было намного важнее, так как задача любого искусства — в первую очередь вызвать эмоции. И пусть формат фестиваля — не полноценные спектакли, как на «Золотой Маске» в Москве, но Херсон делает свой посильный вклад в формирование нового современного украинского театра.

Оригинал.


Другие статьи из этого раздела
  • Оксана Дудко: «Ми придумали фест, де можна було все»

    Львівський фестиваль аматорських театрів і театрів-студій «Драбина» вже вшосте завершив собою мистецький листопад. Розпочата як студентська витівка, «Драбина» за шість років перетворилася на офіційний повномасштабний фестиваль. «Драбина» на сьогодні впевнено зайняла свою нішу в культурному житті міста. Оксана Дудко, одна з організаторів «Драбини», розповідає про фестиваль, його справжні цілі і його невдачі.
  • «Естественный театр Оклахомы»

    «Естественный театр Оклахомы» (Nature Theater of Oklahoma), естественно, не из Оклахомы, эта театральная ансамблевая компания работает на Оф-оф-Бродвее (off-off-Broadway) в Нью-Йорке. В последние пять лет они стали популярны в Америке и Европе, постоянно гастролируя и удивляя своими самобытными постановками
  • Програма Драматургічної лабораторії «Тиждень актуальної української п’єси»

    Програма Драматургічної лабораторії «Тиждень актуальної української п’єси»
  • Мілена Богавац про сучасну сербську драматургію

    Як генерація письменників ми з’явились у таких обставинах і вирішили не погоджуватись зі статусом кво. Мая Пелевич, Мілан Маркович, Філіп Вуйошевич і я згуртувалися в рамках проекту розвитку і промоції нового драматичного писання, який деякий час відбувався при Народному театрі в Белграді. Очолював цей проект драматург Мілош Кречкович, а співпрацювали з проектом багато драматургів, режисерів і літературних менеджерів. «НАДА» (НовА ДрамА) пропонувала майстерні розвитку драматичного тексту, методологічно засновані на принципах лондонського театру «Роял Корт».
  • Театр Ensemble 209. Перформанс на грани спектакля

    Театр Ensemble 209 из Тель-Авива нынче в авангарде израильской сцены. По случаю своего 25-летия в июле театр организовал шоу-кейс. Событие проходило в арт-центре «Перформанс Арт Платформа» в Тель-Авиве, где руководительница Тамар Рабан развивает два направления — театр наряду с перформансом. Пять дней активного просмотра прошли в попытках проникнуться простым жестом на сцене

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?