Баса Джаникашвили. О грузинском театре17 января 2012

Общалась Марыся Никитюк


Баса Джаникашвили — современный грузинский драматург, представитель новой волны. Автор пьес «Игра в войнушку», «Сулико», «Станция» и пр. — участник украино-грузинских мастер-классов, проводимых для драматургов Роял Кортом и Британским советом.

Театральная Грузия в тенденциях

Театральная Грузия сегодня чрезвычайно зависима от зрителя. Предлагая прямолинейные и пошлые постановки, отмеченные вульгарным юмором «ниже пояса», режиссеры утверждают, что их основной задачей является — вернуть зрителя в театр.

В Тбилиси около восьми театров, три из которых общенациональные (театр имени Шота Руставели, театр имени Марджaнишвили, Национальная опера) и, соответственно, финансируются они из государственной казны, остальные — пребывают на бюджетном балансе городов. Есть также народные театры, которые поддерживаемые крохотным бюджетом от местных властей, равно как очень интересны, так и малоизвестны широким массам. Например, «Театр Масок» сосредоточен на народных темах, здесь ставят сказки, но в масках комедии «дель арте».

Баса Джаникашвили Баса Джаникашвили

Основной тенденцией современного театра является работа с пространством. Например, лучшим спектаклем прошлого года, на мой взгляд, является «Малина» молодого режиссера Левана Цуладзе по пьесе современного японского драматурга. В нем как раз было использовано новое сценическое, пространственное решение (довольно распространённое в мировой театральной практике): сначала зритель сидел на сцене, пока актеры играли в партере, а потом сцена повернулась, открыв другие пространства игры, и оказалось, что зритель сам стал частью декораций.

Еще одной характерной чертой современного грузинского театра является его патриотическая (часто псевдопатриотическая) направленность. Так в 30–40-е годы двадцатого столетия турецкий театр был зациклен на теме европеизации. Подобным же образом сегодняшние грузинские спектакли-агитки сосредоточены на том, чтобы убедить грузин в их превосходстве по отношению к русским.

У нас много молодых режиссеров, возраста 30–40 лет, что радует, но большинство из них равняются на Роберта Стуруа, что огорчает. Современный грузинский театр малоактуален, в постановках много танцев, дыма и дешевых дискотечных светоэффектов, что роднит их с шоу и эстрадой, но отдаляет от искусства. Подобный театр, уходящий с поля смыслов в поле развлечений, ничего нового не сообщает зрителю. Полагаю, что сегодня стоит делать театр без музыки, без декораций, без танцев, но с идеями, будоражащими умы, как это делал Ежи Гротовский.

Правда, к счастью, появляются и совсем молодые Художники. Около трех лет в Грузии проводится фестиваль под названием 25, в рамках которого каждый спектакль длится не более 25-ти минут. Его участники очень молоды, это студенты — будущие актеры, режиссеры, сценографы, композиторы — которые еще учатся и хотят сказать что-то новое. В большинстве случаев они выбирают для постановки новую современную драму, необязательно грузинскую. Таким образом, зреет то поколение, которое точно знает, что театр это не только танцы и дымовые эффекты.

Экспериментальная драматургия

У нас не очень много современных драматургов, и это практически одно поколение творцов. Пять лет назад в театре имени Туманишвили Манана Антадзе Нантадзе решила, что нужно помочь современной драматургии, организовав конкурс современных грузинских пьес. В первый год прислали семь или восемь текстов, а в прошлом — уже было порядка 40–45 пьес. До этого, как правило, театр диктовал драматургу темы, и все сценические тексты были заказом, теперь наоборот — драматург предлагает свои тексты.

У нас есть несколько очень интересных драматургов, которые по мировоззрению и творческой актуальности не отстают от мировой драматургии в целом. Но у грузинской современной пьесы есть одна проблема — не всегда находятся деньги на перевод текстов хотя бы на русский, а рынок современной драмы находится за пределами нашей страны.

В нашем театре грузинские современные пьесы идут, и спрос на них возрастает. Но еще 15 лет назад, когда мы с друзьями пытались убедить театральных деятелей в том, что нужно ставить современную драму, в ответ мы слышали — ее не существует. Сейчас, когда зритель заинтересовался, театры стали открывать новые экспериментальные сцены под такую драматургию. Например, театр имени Шота Руставели имеет уже три сцены — главная, малая и экспериментальная. В театре им. Марджанишвили то же самое.

Сейчас в Грузии идут постановки по пьесам Тамары Бартайа и Лаши Бугадзе, в этом году я перевел на грузинский и сделал адаптацию пьесы Михаила Булгакова «Иван Васильевич меняет профессию» по заказу театра Университета им. Ильи Чавчавадзе.

Еще несколько лет тому назад «читка пьес» как одна из театральных форм высказывания вызывала удивление и неприятие. А сейчас читки стали модным явлением, многие поняли, что именно здесь можно увидеть реакцию зрителя, поработать с драматургом и т.п.

И это хорошо, что мы учимся воспринимать театр более демократично, но и более глубоко. А театр обязан нести смыслы, иначе он попросту не нужен.

Читки и современная драма в Грузии набирают обороты потому, что национальный театр развивается только на национальной драматургии. Так русский театр родился из Островского и Чехова, а не из Бодлера или Шекспира. Театры всех больших театральных стран развиваются на основе национального языка и национальной драматургии. В Грузии же около 50 лет ставили иностранную пьесу, что завело грузинский театр в тупик. Такие режиссеры как Роберт Стуруа рождаются во всех странах — один на миллион, — но есть же сотни других режиссеров, которые хотят поставить «великие» пьесы не потому, что они их волнуют, а для того, чтобы украсить ими свою творческую биографию: «Я поставил Чехова, Шекспира, Мольера». И это — спекуляция личностей средней руки на творчестве великих творцов.

Жизненно важные задачи искусства

Сегодня существует два частных литературных журнала, где печатают и пьесы в том числе, это «Литература» и «Литературная палитра». Здесь печатают и мои пьесы, хотя еще несколько лет назад я печатался в мужских журналах. Как-то еще в 98-ом году я издал сборник пьес в издательстве «Сиеста», которое начало печатать серию грузинских современных пьес маленькими тиражами в формате покет-буков. В итоги книга вышла тиражом в 1000 экземпляров и больше не переиздавалась. Потом я выложил эти же произведения на одном сайте, и, оказалось, что мои тексты скачало 8000 человек. Разумеется, можно обложиться авторским правом и никому не показывать, что ты там делаешь, слать книги по пустым библиотекам. Но мне больше по душе гласность, я автор и сейчас для меня приоритетно, чтобы мои тексты читали, поэтому я буду работать с интернетом.

Если читать грузинскую литературу и драматургию 19 века, то можно заметить, что раньше считалось позорным заниматься торговлей, ибо ею занимались армяне. Но сейчас для современного человека заниматься бизнесом — престижно. Эти перемены совершенно естественны в ходе истории, а я как художник обязан обдумать, понять их, вникнуть в сущность общественных проблем, и именно в этой роли социум будет меня воспринимать. Ибо искусство обязано отвечать на жизненно важные вопросы.


Другие статьи из этого раздела
  • Полтавское театральное пространство ожидает «Деконструкция»

    Как вывести Полтаву-театральную из анабиоза
  • Зачем нужны «Долбо*бы» Марковского

    В Черкассах, в рамках всеукраинского фестиваля «Неделя актуальной пьесы» читали пьесу о херсонских реалиях.
  • Ольга Лукьяненко: «Я — режиссер своей роли!»

    Понимание того, что я — актриса, пришло ко мне только на первом курсе университета. Именно тогда я поняла, что хочу посвятить актерской профессии свою жизнь. А в детстве я просто переиграла всех девчонок из фильма «А зори здесь тихие
  • Поиграем в Чонкина?

    Поздно ночью в Театре на левом берегу Днепра, в последнем оплоте борьбы искусства с потреблением, возвышающегося среди торговых точек Левого берега, словно башня, — остались всего несколько человек: Александр Кобзарь, Андрей Саминин, Максим с фотоаппаратурой, похожей на газовые фонари, и я. Итак, с чего начнем?
  • Андрій Жолдак. Митець без держави

    Зранку я люблю записувати в щоденник свіжі думки, тим паче, що зараз я готую книжку з теорії, яка називається «Як убити поганого актора», — праця, що виросла з мого однойменного семінару. Саме в щоденнику я почав описувати ті теми, які мене хвилюють. Сьогодні це — трагедія: що таке трагедія в театрі, літературі, мистецтві і в житті, і якими засобами можна доносити її до глядача. Є такий відомий італійський режисер Ромео Кастелуччі, він теж дотримується думки, що світові зараз потрібна трагедія — у нього взагалі є цілий цикл вистав по столицях Європи, який так і називається «Трагедія, яка породжує сама себе».

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?