Буто. Истоки «танца тьмы»18 апреля 2012

Марыся Никитюк

Танец Буто родился в Японии на руинах Второй мировой войны, в пыли ядерного взрыва, и на пересечении работы двух разных, но одинаково ярких личностей — Хиджикаты Татцуми и Кацу Оно. — Демона и Святого, по словам известного исследователя Буто Марка Холборна.

То, что в последствии обретет лаконичное название «буто», впервые было показано на фестивале современного танца в 1959-м году. Это был вызывающий танец по мотивам гомосексуального романа Юкио Мисимы «Запретные цвета». Танец, надо сказать, немало шокировал японскую публику, привыкшую к тому времени под западным влиянием к более осторожной эстетике.

Татцуми Хиджиката Татцуми Хиджиката

С конца 19-го столетия и вплоть до Второй мировой войны японцы во всех отраслях жизнедеятельности стремились подражать европейцам и американцам. В отличие от тяжелых религиозных танцев театра Но и простонародной стилистики театра Кабуки (на полусогнутых ногах и в белом гриме), европейский балет должен был выглядеть легким и парящим над землей. По существу, в период реставрации императорского правления японцы пытались отказаться от самих себя, и в рвении европеизации едва не были утрачены достояния традиционной культуры.

Кацу Оно Кацу Оно

Буто как явление зарождалось в очень непростой для Японии исторический период — во время американской оккупации 50-х годов, к концу которых назрели массовые студенческие протесты. Но, несмотря на сложную политико-социальную обстановку в области искусства в это время расцветает целая плеяда выдающихся мыслителей, писателей, критиков. Это — писатели-драматурги — Кобе Абе, Юкио Мисима, танцовщики — Кацо Оно, Татцуми Хиджиката. В заряженной интеллектуальной атмосфере критик Ханада Кетеру выдвигает идею о создании нового музыкально-танцевального театра, который мог бы возродить необузданную энергию Кабуки. Эту мысль подхватывает Татцуми Хиджиката, возвращая в японский танец хтоническое мироощущение Кабуки. А его основа — кровавое и эротическое народное зрелище. Среди молодой интеллигенции в этот период как раз возрождается интерес к собственным истокам. И, таким образом, новым становится, то, что полвека подавлялось и считалось немодным и несовременным.

Уличные хэппенинги в Шимбаши Кацу Оно, Татцуми Хиджикаты и Ешито Оно. 1960 г. фото Уильяма Клейна Уличные хэппенинги в Шимбаши Кацу Оно, Татцуми Хиджикаты и Ешито Оно. 1960 г. фото Уильяма Клейна

Другой японский критик Хиросуе Тамотсу напоминает в конце 60-х, что Кабуки считался некогда «дворцом зла», обратив искусство к темной стороне. Впрочем, это было характерно для всех мировых авангардных, контркультурных движений того времени. Повсеместно художники становились апологетами бодлеровских цветов зла, а их демоническая сущность расцветала на территории общественных табу.

На формирование мировоззрения Буто и соответственно его эстетики повлияли также немецкий экспрессионистский танец (Neu Danz), особенно хореография Мари Вигман, и литературное творчество Жана Жене, Антуана Арто.

Дополнением к этим витавшим в воздухе идеям была сама личность Хиджикаты Татцуми. Он родился в многодетной семье в трудных климатических условиях района Акита, попав в Токио, первое время вел маргинальный образ жизни, балансируя на грани дозволенного законом. И много привнес из своего личного опыта в авангардный театр ХХ ст.

Татцуми Хиджиката Татцуми Хиджиката

Буто — это «восстание» тела, взрыв воображения плоти. Некрасивые в понимании западной культуры почти устрашающие движения, в этом танце танцор движется на полусогнутых ногах, перенеся центр тяжести вниз. И это — «освобожденный» эстетический код, заложенный в движениях танцев Кабуки. Продолжая традицию маски в японском театре, актер в Буто, облачаясь в белый грим, перевоплощается в медиума. Буто не имеет сюжета, но взамен имеет рисунок, продиктованный желанием тела двигаться так, а не иначе. Еще на заре своего развития Буто разделился на школу с жестким хореографическим руководством (Хиджиката) и на импровизационную школу исполнения (Кацу Оно). Впоследствии развитие Буто увело его от темной стороны к более мягкой идеологии. Кацу Оно, будучи христианином, ввел более светлую идейную линию в развитии и презентации нового вида искусства.

Кацу Оно Кацу Оно
Буто в 80-е пленило Запад, падкий на экзотику, до этого он боготворил японский традиционный театр Но и Кабуки (некоторые японские исследователи совершенно серьезно считают, что только любовь Запада к их традиционному театру помогла ему выжить). Сменилось несколько поколений Буто в самой Японии, у подножия горы Фудзи расположилась буто-лаборатория «Погода тела» Мин Танаки, который считается последним учеником Хиджикаты Татцуми, создал свою собственную школу в Германии Тадаши Эндо.

Принципы Буто стали изучаться по всему миру, его техники и философия вошли в современную хореографию. Ярким проявлением Буто является творчество группы питерского танцора Антона Адасинского — DEREVO. Почерк Буто читается также у одного из самых интересных хореографов современности — француза венгерского происхождения Жозефа Наджа, который руководит Национальным хореографическим центром в Орлеане.

Танец Буто прошел длительный путь трансформаций, превратившись сегодня в философскую хореографическую школу с восточными принципами гармонии и взаимодействия с природой.


Другие статьи из этого раздела
  • Список п’єс  «Тижня актуальної п’єси»

    На адресу фестивалю надійшло близько 90 нових українських п’єс, серед яких було обрано 20 текстів для публічних читань
  • Оксана Дудко: «Ми придумали фест, де можна було все»

    Львівський фестиваль аматорських театрів і театрів-студій «Драбина» вже вшосте завершив собою мистецький листопад. Розпочата як студентська витівка, «Драбина» за шість років перетворилася на офіційний повномасштабний фестиваль. «Драбина» на сьогодні впевнено зайняла свою нішу в культурному житті міста. Оксана Дудко, одна з організаторів «Драбини», розповідає про фестиваль, його справжні цілі і його невдачі.
  • Ave тело!

    Марина Лымарь о физическом театре, телесных практиках и судьбе современного перформанса в Украине
  • Драматургічна лабораторія «Тиждень української актуальної п’єси»

    11–16 травня у Києві відбудеться проект Драматургічна лабораторія «Тиждень української актуальної п’єси», в рамках якого у форматі читань будуть представлені тексти cучасних українських драматургів. Проект створений за ініціативою молодих українських критиків та режисерів, спрямований на відкриття нових імен, консолідацію молодого театрального руху та об’єднання зусиль осередків, які займаються проблемами сучасної драматургії. Основна програма «Тижня» сформована на основі конкурсу, на який надійшло понад 120 текстів з усієї України.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?