Любимовка — значит год прошел не зря

текст Дэна Гуменного

фото с официальной страницы фестиваля на Facebook

Есть такие тексты, которые не производят революций, не тянут на манифест. Еще много всяческих «не». Их нужно просто брать и ставить.

Любимовка — и значит год прошел не зря. Написал это дважды — в названии и вот первым предложением. Журналистов учат, что первая фраза — самая важная. Идите в другую очередь! Та очередь будет быстрее… — Кричит на нас тетенька со здоровенной рацией в руках в аэропорту Домодедово. В пробке, зато на 250 рублей дешевле, — успокаивает меня восточный мужчина за рулем душного автобуса. 250 рублей — это 5 блинчиков с мясом без сметаны или 8 раз проехать в метро, плюс 10 рублей сдачи. 10 рублей — это ничего.

В метро заходит поп, он такой, как рисовали на советских карикатурах. Я рассматривал их летом после развала Советского Союза, мне было 4, у дедушки на даче были еще живы старые журналы «Перец». Бабушка тоже еще была жива. Попу сразу же уступает место молодой парень, в Киеве его бы назвали хипстером. В Москве — просто хорошо одет. Поп садится толстым задом на дерматиновую лавку. Тетенька рядом крестится. Почтительно отодвигается. Настоятельница монастыря — в пьесе «Шапка» Марины Крапивиной — заставляет послушницу глотать бензиновый шланг. Батюшка в арендованной палате онкологии, словно бездушный автомат, отпускает женщинам грехи перед операциями, продает свечи. Это из пьесы «Рондо Аллегро» украинки Иры Гарец. Антиклерикально? Нет, просто жизнь вокруг такая. Это не против религии, зато против жирных задов у батюшек. Например, того, который отпевал пьяным мою бабушку.

Пьеса «Ба» Юлии Тупикиной — просто хороший текст. Есть такие тексты, которые не производят революций, не тянут на манифест. Еще много всяческих «не». Их нужно просто брать и ставить. К слову, если какой-то киевский театр заинтересован, — я переведу текст на украинский и Юлю мы уговорим. Так вот от церкви к рекламе. Через рекламу — к ТЮЗам. Стали писать «ровнее»? Того же Юры Клавдиева «Ночь и туман», написанную метким современным языком, об эпохе Екатерины Медичи, вполне можно представить на сцене киевского «Театра на левом берегу». А есть ведь еще крепко написанный «Костик» Маши Огневой, «Пустота» Максима Черныша. Зайдите на сайт Любимовки и почитайте — там многие тексты просятся на сцену.

Отступление. Просто бабушку вспомнил. Метро. Дедушка, кстати, тоже умер красиво — напился на день рождения бабушки и расшиб себе голову. В квартире больше никого не было. Не спасли. Про дедушку моего в этом году на Любимовке текстов не было. Не прислоняться. Видеонаблюдение ведется за вами для вашей же безопасности. Пам-пам-пам-пам. На каком-то там стадионе состоится праздник Чебурашки. Вам и вашим детям. Пам-пам-пам-пам. Театр вокруг. Пьеса Валеры Печейкина «Россия, вперед!» просто оживает перед глазами. Неполиткорректная политическая пьеса? Зал смеется. На «ПХЗМ» Гуменного тоже смеялся. Про украинские реалии оказалось близко и понятно. Немного мешал суржик, напоминая, что это все-таки другая страна. Еще один осколок СССР-а, от которого мне досталась только подшивка журналов «Перец». И ту бомжи зимой спалили на даче. Было и не стало. Открою секрет: главное отличие в театральном процессе в России и Украине — Печейкина в России поставят, а «ПХЗМ» Гуменного в Украине — нет. Вот вам и праздник Чебурашки.

Особняком в этом году на Любимовке стояли документальные пьесы: «Против всех» Славы Дурненкова, Ильмиры Болотян и Тимура Хакимова, «Я не Соня» Мирии Зелинской, «Внутренняя миграция» Наташи Боренко и «Патрис» белорусов Сергея Анцелевича, Дмитрия Богославского и виктора Красовского. Большинство из них я провел в родной киевской редакции журнала. Посмотрел только «Патрис». Средний срез по палате. Без диагноза. Спасибо за это ребятам. С метафорами, от которых не тошнит. За это тоже спасибо. Если все удастся с режиссурой — скорая премьера в Минске пройдет удачно. По крайней мере, обысков в их квартирах не предвидится. Плюю три раза, чтоб не сглазить.

Буквально пару слов про организаторов. Тут или «пару слов» или целую статью. Новая команда Любимовки сработала крепко. Подозреваю, что тренировалась на кошках. Или Чебурашках. Все было достойно и со вкусом. Миша Дурненков — новый арт-директор фестиваля — может гордиться своими бойцами. Михаил Угаров, Лена Ковальская и все ранее причастные — преемниками. Конечно, на Facebook случались ернические замечания, но того и добивались — полифонии мнений, свободы высказываний. Если ты нравишься всем, то явно что-то делаешь не так. Если ты нравишься всем — ты уже как праздник Чебурашки на большом стадионе. Любимовка — не праздник Чебурашки! Хотя, понравилась бы моим бабушке и дедушке. Любимовка — это значит год прошел не зря…

Пьесы Любимовки-2013 можно скачать здесь:
конкурсная программа,
внеконкурсная программа,
пьесы, отмеченные отборщиками.


Другие статьи из этого раздела
  • Львівський театр ім. Леся Курбаса. Володимир Кучинський: пряма мова

    Театр Курбаса з’явився в карнавальний час, у постмодерні 80-ті, з притаманною їм енергією руйнації. Це було напередодні кінця радянської епохи, коли країна розвалювалася, а ті хто її розвалювали були наділені шаленою енергією руйнацією. З цієї енергії наші вистави були неймовірно азартними, вибудованими на імпровізації, на шаленому драйві. Ми були молодими максималістами.Радянське керівництво спробувало нам завадити відкритися, але оскільки нічого антирадянського ми не робили, то по суті влада лише створила нам неабияку рекламу
  • Театр и Миропорядок

    Оглядываясь назад, понимаю, что я тогда очень много в них рассказал. О себе. А я рассказываю только о себе. И дело не в автобиографичности, а в том, что все мои персонажи выросли из меня, породив большую усталость — рассказано много, но почти ничего не понято
  • Не сотвори симулякр. Работа критика

    Одна из проблем современной театральной журналистики сегодня — это доминирование рецензии-анонса над рецензией-анализом. Можно говорить о различных тому причинах: объяснять все массовым читателем, извинять равнодушным к искусству спонсором или рекламодателем, аргументировать, наконец, высокой скоростью информационного обновления. Однако можно упомянуть также о негласных стандартах глянца, которые генерируются определенными личностями, мягко говоря, далекими от аналитики, искусства, да и, по большому счету, от настоящей журналистики. И, может быть, последнее как раз и является подлинной причиной растиражированного «облегченного» информационного продукта.
  • Програма Драматургічної лабораторії «Тиждень актуальної української п’єси»

    Програма Драматургічної лабораторії «Тиждень актуальної української п’єси»

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?