Непростая жизнь и будни современной актуальной пьесы в Киеве28 декабря 2009

Дополнительный материал к статье «Тема офисов раскрыта»

Марыся Никитюк

По мотивам премьеры в Театре русской драмы «Бизнес. Кризис. Любовь» — 24.12.09 — по пьесе Урса Видмера Top dogs

В преддверии нового десятилетия театр им. Леси Украинки наконец разразился двумя спектаклями, замысел которых был заложен еще в 2000-х. С легкой руки Гете-института и переводчицы-режиссера Аллы Рыбиковой, составившей три русскоязычных сборника современной немецкой пьесы, названных ШАГ (Швейцария, Австрия, Германия), в Киеве три года подряд шли читки современной драматургии. Большого резонанса они не имели и глобальных результатов, надо сказать, не принесли. Если в это же время в Москве шла жесткая полемика по поводу современной пьесы и ее качества, «новая драма» подвергалась нападкам, обвинялась в схематизме и чернушности, то Киев эту тему попросту проигнорировал.

Обвинения в адрес новой драмы, надо сказать, по большому счету — беспочвенны. Агрессивность, ненормативная лексика, жесткость сюжета и метод коллажа в основе — все это уже в драматургии было. Начиная театральными шалостями Альфреда Жари во Франции, деятельностью абсурдистов, а затем «рассерженных молодых людей» в Англии, и заканчивая, например, российским драматургом Алексеем Шипенко, писавшем еще в 80-е с матом — все это не новость. Поэтому те дискуссии, которые вызвала новая пьеса в России и в других странах, скорее всего, вызваны попыткой драматурга снова занять лидирующие позиции в театре. Завоевавший сцену и утвердившийся как гегемон с конца 19 ст. режиссерский театр, вытеснил главного человека в театре, его прежнего диктатора — драматурга. Поэтому театру авторского текста без особых интерпретаторских вмешательств нужно было приложить максимум усилий, чтобы отвоевать себе территорию для существования.

В Киеве диалог с современной пьесой никак не завязывался. Те же читки в Русской драме прошли незамеченными, а из спектаклей состоялись только JULIA@ROMEO.com(Norway.Today) Игоря Бауэршима в Театре Русской драмы и «Женщина из прошлого» Роланда Шиммельпфеннига в «Вильной сцене». Позже к этой эпопеи подключился и «ДАХ». Но то основное, что должна делать современная пьеса, ее первоочередная и фактическая задача в Киеве почему-то не реализовывается. Новые пьесы должны шокировать, выбивать почву из-под ног у зрителя, должны ставить его в тупик, озадачивать, обижать, то есть вызывать острую реакцию. Но в Киеве как-то никто не обижается, разве что молодежь ходит охотней. Киевский зритель и критик, похоже, на все согласны. Возможно, у нас нет традиции, в затылок нам не дышит вечно-живой Станиславский и не сидит на шее угрюмый Чехов, подталкивая к экспериментам. В эстетическом плане исходные возможности каждого спектакля в Киеве заведомо равны. Украинскому обществу по большому счету плевать на театр, как и театру на общество. А то, что театр с начала 20 ст. оккупировали режиссеры, вытеснив драматургов, и теперь драматургам нужно снова обрести право высказываться, никому не интересно.

Но не нужно забывать, что ввиду низкого интереса истэблишмента к театру, чье курирование, финансирование, посещение театров должно поддерживать его престижность среди массы, украинская театральная общественность не особо сильна и обширна. Аппарат критики тоже не вершит жестокий суд, а только иногда где-то осторожно высказывается. Вот поэтому идет в театре им. Леси Украинки «Слишком женатый таксист» — конъюнктурная комедия американца Рэя Куни, или «Валентинов день» — жестокий и страшный новодрамовский текст Ивана Вырыпаева, или «Доходное место» Островского, или «Новогодние сюрпризы» — большой разницы нет. Репертуар театра пытается быть всем мил, тут и сопливые спектакли о стареющих женщинах, и классика, играющаяся в натужных багровых красках проживания, и современная пьеса. И это нормально, потому что театр, кроме всего прочего, должен зарабатывать.

Но далеко не во всех театрах можно встретить это разнообразие. Ни в Театре им. Франко, ни в Молодом театре, ни в Театре на Левом берегу Днепра современные актуальные тексты никто не допустит к постановке. А это значит, что в массе своей театр будет бродить в поисках духовности вокруг да около, как его научили при Совке. А был бы бунт и протест — была бы и полемика, а была бы полемика — появился бы новый опыт, новая театральная кровь.


Другие статьи из этого раздела
  • Премьера в Черкассах документального спектакля

    29-го октября в 18:30 в Черкасском академическом областном украинском муздраматическом театре им Т. Г. Шевченко будет показана премьера документального спектакля о городе Черкассы «Город на Ч.». Проект инициирован театром под руководством Владимира Осипова и независимым центром ТЕКСТ (Наталия Ворожбит, Андрей Май, Марыся Никитюк).
  • Инженеры человеческих душ: Театр «АХЕ»

    Театр «АХЕ» часто называют алхимическим, на сцене они творят чудеса с помощью хитроумных приспособлений, машин и агрегатов, все в их спектаклях кипит пудрой и дымом. Совмещая, как равноправные, два искусства — живописное и сценическое, они придерживаются невербального театра, или недраматического: одна безмолвная сцена, наполнена символами, загадками, сменяет другую. Они держутся внутренним сюжетом, похожи на поток сознания, взрывающийся и расцветающий дивными и страшными цветами.
  • Итальянский port-royal в Украине

    30 марта концертом в киевской «Кинопанораме» стартует европейский тур итальянского музыкального проекта port-royal. После триумфального релиза альбома Afraid To Dance в 2007 году port-royal занял свою позицию в ряду таких легенд пост-рока, как шотландцы Mogwai и исландцы Sigor Ros и электронных новаторов вроде немца Ulrich Schnauss (с ним port-royal более всего связывает shoegaze-звучвание). Однако творчество port-royal хорошо иллюстрирует главную тенденцию современной музыки, когда стиль музыкального явления невозможно обозначить при помощи даже трёх стандартных определений
  • Театри Японії: традиційний проти актуального

    Сучасна Японія не так як в давнину, але все ж лишається екзотичною, закритою для сторонніх країною, з ні на що не схожою культурою і мистецтвом. Це віддалені острови, де впродовж всієї історії проживала переважно лише одна нація. Навіть сьогодні, проїжджаючи в Токійському метро серед строкато одягнених стильних японців, зрідка можна зустріти іноземця
  • Політичні маніпуляції театральної ляльки

    Після кожної вистави учасники Bread and Puppet Theatre випікають хліб та роздають його перехожим. Це не благодійна акція, а одна із засад філософії дешевого мистецтва, яку пропагують Bread and Puppet. Маніфест Cheap Art Philosophy набрав розмаху у 1982 році, коли став відповіддю на комерційне мистецтво, на противагу якому актори Bread and Puppet Theatre вирішили створювати свої вуличні спектаклі, які були би доступні для кожного, незалежно від соціального статусу чи заробітку

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?