О современной драматургии. О документальном театре. О тех, кто после Леся Курбаса…20 марта 2011

Интервью с организатором фестиваля «Февраль/Лютий» режиссером Андреем Маем

Беседовала Анастасия Гайшенец


Этой зимой в Киеве с выездной программой побывал фестиваль памяти Всеволода Мейерхольда «Февраль/Лютий», учрежденный херсонским и московским центрами им. Мейерхольда и проводимый ежегодно в Херсоне. Проходил фестиваль под руководством режиссера Андрея Мая и социолога

Николая Гоманюка.

Какие цели вы ставили перед собой, создавая фестиваль «Февраль/Лютий»?

«Февраль/Лютий» — фестиваль режиссерских дебютов. В этом году участниками были выпускники школы-студии МХТ и московской школы-студии Вс. Мейерхольда. Это своего рода диалог, который бы хотелось выстроить между российским, украинским и постсоветским театром. В Украине всего несколько центров, которые смело можно назвать современными, и проблема «консервации» театрального процесса очевидна. Мы хотим познакомить украинских зрителей, критиков, деятелей театра с режиссерским мышлением их современников из России, Литвы, Азербайджана, Кыргызстана.

Андрей Май Андрей Май

Есть ли у вас свой постоянный зритель или ваша работа в Херсоне больше лабораторное начинание?

Преимущественно наша деятельность действительно закрытая лабораторная работа, связанная с документальным театром. Сейчас можно без ложной скромности сказать, что мы — пионеры этого направления в Украине. За три года работы Центра поставлено пять документальных спектаклей, в том числе, например, в житомирском репертуарном театре мы запустили проект «Живая история». После этой постановки там появилась группа ребят, подхвативших нашу инициативу, — театр «Первая студия».

Но мы также работаем с современной драматургией: стараемся тесно сотрудничать с современными драматургами, устраиваем чтения молодых авторов. И, конечно, иногда выходим на публику — играем спектакли для жителей Херсона.

Как вас принимает херсонская публика?

До определенного момента наша деятельность была несколько закрытой: мы больше ездили по фестивалям, а с херсонским зрителем встречались не чаще раза в месяц. Я могу судить о сегодняшнем зрителе — он соскучился по чему-то живому в театре. Все наши спектакли говорят простым языком о том, что происходит прямо сейчас, поднимая важный вопрос о том, «кто мы сегодня?». В наших постановках нет дистанции со зрителем, даже если есть четвертая стена, и поэтому каждый понимает — «это обо мне».

Расскажите немного о документальном театре

В документальном театре нет одного драматурга, который писал бы выдуманное, этот театр формируется на основе реальных историй (мыслей, переживаний), рассказанных реальными людьми. Из этого строится драматургическая канва, с которой ты работаешь как режиссер, и, возможно, поэтому данное направление лучше всего актуализировано в современности.

С кем из современных украинских драматургов вы сотрудничаете?

У нас абсолютно неорганизованная политика в области драматургии. В России ситуация получше — 20 лет упорной работы театра.doc, привели к тому, что туда стеклись лучшие кадры из Украины и Белоруссии: Пряжко, Ворожбит, Максим Курочкин, Яблонская. Они открылись именно там.

Лично я имею контакты с Максимом Курочкиным, Натальей Ворожбит. Пьесу покойной Анной Яблонской «Где-то и около» мы показывали на этом фестивале.

Было неприятно, когда неожиданно, приехала съемочная группа Первого Национального канала, и начала снимать сюжет интересуясь только покойной Яблонской.

Возмутило то, что интерес к Яблонской возник только после того, как она погибла. В этом было знаковое отношение к творческому человеку и к театру в нашей стране. Нет абсолютно никакого интереса к таким драматургам как Аня, только живым и здравствующим, пьесы которых сейчас с успехом идут в России, потому что пока они не погибли, они — не герои для своей страны. Ужаснуло общее отношение к процессу: фестиваль никого не интересовал, интересовала лишь личность, погибшего автора.

Почему, на ваш взгляд, у нас так пренебрежительно относятся к «своему»?

Потому что превалирует общая чопорная, пафосная культура, которая, обнаружив в современной пьесе мат, дальше него уже ничего не слышит. И не видит, что это не горизонтальная фабульная пьеса, что в ней есть и далекая вертикаль, которую все ищут в псевдопоэтическом театре.

вы получаете какие-то государственные дотации?

Нет. Наш центр, как впрочем и фестиваль, не финансируется никем, кроме организаторов. Приехав из Москвы, я пошел в министерство культуры, где мне «с радостью» сообщили, что в этом году количество президентских грантов на театральные постановки сокращено с трех до одного — это 39 тысяч гривен. Что на эти деньги можно поставить? Конечно, можно и на две тысячи гривен что-то поставить…. Однако эта ситуация создает ощущение какой-то бесхозности и вторичности театра в стране.

Когда мы обратились в муниципалитет с предложением установить мемориальную доску Всеволоду Мейерхольду, нам дали безусловное согласие, но попросили сделать это за свои деньги. Так мы и поступили: поехали в Житомир, купили гранитную плиту в месторождении гранита, из которого построен Мавзолей, сделали доску и открыли.

Такое отношение к культуре в целом и к театру в частности формирует, на мой взгляд, революцию. Как можно смотреть, то, что было написано 20, 30, 40 лет назад, тем языком, в той форме поставленное? К чему такая глубокая консервация? Что мы здесь сохраняем? Кого мы можем поставить в ряд с Лесем Курбасом, чьи имена можем написать через запятую после его имени? В России мы можем говорить о Фоменко, о Додине. Кто есть у нас?


Другие статьи из этого раздела
  • Театри Японії: традиційний проти актуального

    Сучасна Японія не так як в давнину, але все ж лишається екзотичною, закритою для сторонніх країною, з ні на що не схожою культурою і мистецтвом. Це віддалені острови, де впродовж всієї історії проживала переважно лише одна нація. Навіть сьогодні, проїжджаючи в Токійському метро серед строкато одягнених стильних японців, зрідка можна зустріти іноземця
  • Віталій Жежера: «Найбільша біда — самонеусвідомлення культури»

    Я суджу у нормальний «хуторянський» спосіб. Уяви собі хутір, як модель світу: чого там не вистачаэ?! Мудрій людині там все є: небо є, вода є, дерево є, земля є — досить. Власне кажучи, уважно вдивляючись у свій хутір, я можу і не знати європейського контексту, але я його вгадаю, відчую чого не вистачає для гармонії.
  • Театр Ensemble 209. Перформанс на грани спектакля

    Театр Ensemble 209 из Тель-Авива нынче в авангарде израильской сцены. По случаю своего 25-летия в июле театр организовал шоу-кейс. Событие проходило в арт-центре «Перформанс Арт Платформа» в Тель-Авиве, где руководительница Тамар Рабан развивает два направления — театр наряду с перформансом. Пять дней активного просмотра прошли в попытках проникнуться простым жестом на сцене
  • Украинская современная пьеса в Королевском Шекспировском театре

    10 сентября в одном из самых престижных театров Англии Королевском Шекспировском, покажут премьеру «Зернохранилище» по пьесе украинского драматурга Наталии Ворожбыт

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?