Тайны Андрея Тарковского28 декабря 2011

Кирилл Караченцев

29 декабря 2011 года исполнилось двадцать пять лет со дня смерти великого режиссера Андрея Тарковского. Этим летом киевский кинотеатр «Жовтень» в честь годовщины демонстрировал ленту «Ностальгия», кинофестиваль «Молодость» почтил режиссера симфоническим концертом и фильмом «Жертвоприношение».



«Если Библия — книга книг, то „Андрей Рублев» — фильм фильмов — столь громкой, но вполне оправданной характеристикой отозвалось каннское жюри 1969 года на картину Андрея Тарковского, участвующую во внеконкурсной программе кинофестиваля. Его имя вписано в ряд таких уникальных режиссеров как Эйзенштейн и Пазолини, его фильмы считаются классикой авторского кинематографа, его киноязык — целая веха в теории киноискусства.

Польский режиссер и близкий друг Тарковского Кшиштоф Занусси в своих воспоминаниях писал: «Кинотеатры неустанно возвращаются к его фильмам, и кто-то непременно открывает их для себя, и для очередных зрителей они становятся ступенью посвящения в тайны бытия».

Он вступил в кино как «власть имеющий»: его дебютный полнометражный фильм «Иваново детство» принес «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля (вторая почетная международная премия, присужденная советскому кинематографу после калатозовских «Журавлей»). Фильм вызвал дискуссии итальянских и советских кинокритиков, и обрел в Европе своего горячего поклонника — Жана-Поля Сартра, посмотревшего фильм на закрытом показе в Москве.

Картины Тарковского — это не столько «кинематограф мысли», сколько «кинематограф души». «Заставлять додумываться — общий признак современного кинематографа» — говорил главный учитель Тарковского Михаил Ромм. В «Ивановом детстве» еще не вполне сформирован, но уже узнаваем стиль Тарковского: меланхолия, философская глубина, поэтическое отношение к пространству и времени. Его фильмы заставляют зрителя размышлять, а также самостоятельно «созидать» увиденное.

Сам Тарковский полагал, что «Искусство живет только потому, что мир плохо устроен. Если бы мир был прекрасен или гармоничен, никакого искусства не нужно было». Задача кинематографа и искусства в целом, по мнению режиссера, — духовно возвысить человека, дать ему возможность воспарить над самим собой. В этом он видел и смысл жизни, постоянно ускользающий, недоступный познанию, и открытый в поиске и страдании странствующей души. Он не просто снимал, он искал, и, обретая свой Смысл, перекладывал его на язык искусства. В какой-то мере Андрей Тарковский был рабом своего гения. Подобно Толстому и Достоевскому, он не принадлежал себе, будучи отдан человечеству, которому нес красоту и любовь.

Конечно, были и до него режиссеры, которые боролись с ярмарочной природой кинематографа, но ведь сущность гениального не в его новизне, а в его неповторимости. Тарковский восстал против материального кино — продукта эпохи, противопоставив ему дух. Его фильмы сложны, и с первого просмотра не всегда понятны, но в его киноязыке нет напускного, нет продуманных художественных загадок. «Простота без пестроты», как говорил один из его персонажей. В фильмах Тарковского — тайна, и это тайна существования человеческой души, неподвластной науке и истинно зримой в настоящем искусстве.

Однажды в Соединенных Штатах во время публичных дебатов перед показом «Ностальгии» американский зритель спросил Тарковского, что нужно делать, чтобы быть счастливым. Режиссер ответил: «Это не важно! Не стоит думать о счастье», и позже добавил, что человек должен, прежде всего, ответить себе: «Зачем я существую? Зачем я был призван к жизни? Каково мое место в космосе? Какая мне уготована роль? А когда человек найдет ответы на эти вопросы, то нужно смиренно выполнять свое предназначение. Счастье может быть дано, а может — и нет».


Другие статьи из этого раздела
  • Віталій Жежера: «Найбільша біда — самонеусвідомлення культури»

    Я суджу у нормальний «хуторянський» спосіб. Уяви собі хутір, як модель світу: чого там не вистачаэ?! Мудрій людині там все є: небо є, вода є, дерево є, земля є — досить. Власне кажучи, уважно вдивляючись у свій хутір, я можу і не знати європейського контексту, але я його вгадаю, відчую чого не вистачає для гармонії.
  • Карагьозджу Дженгіз Озек: «У культурному плані Туреччина — країна мозаїчна»

    Влітку, коли у багатьох країнах завмирає театральне життя, у Туреччині продовжують влаштовувати вистави традиційного народного театру «Карагьоз». Ця форма тіньового театру поширилася на теренах Османської імперії орієнтовно з XV століття, спочатку як розвага для Султана, а згодом як улюблена забава мешканців стамбульських кварталів. Цього року священний для мусульман місяць Рамазан тривав з 1 до 28 серпня. У цей період, лише після заходу сонця, коли за релігійними канонами дозволяється випити води та перекусити, правовірні мали можливість долучитися і до розваг. Відтак на багатьох майданчиках Стамбула та курортних містечок Туреччини майстри тіньового театру «Карагьоз» дивували новими пригодами чорноокого відчайдухи Карагьоза та його друга Гаджівата як місцеве населення, так і численних туристів. Упродовж століть ці традиційні маски, простака та грамотія, неодноразово трансформувалися, але ніколи не втрачали свого національного колориту та ментальних рис
  • Вірляна Ткач: «Найкращі речі в театрі трапляються випадково»

    «Я ніколи не думала, що буду в театрі. В дитинстві хотіла бути астронавтом, мене вабив простір. Потім хотіла бути балериною. А тоді побачила, що ніхто мене серйозно не бере, і вирішила бути поетом»
  • Александр Друганов: Художник сцены.Часть 1

    Александр Друганов — светлый и притягательный человек. Его тембр голоса и неспешные интонации влекут вглубь его иссиня-светящихся глаз. И пока мы с фотографом аккуратно располагаемся в его мастерской, где законченные полотна соседствуют с только начатыми картинами, и свободно лежит десяток одинаковых очков, Александр неспешно рассказывает о временах, когда фотографии приходилось проявлять вручную
  • Юрген Мюллер: «Якби у Евріпіда було в арсеналі відео, то ми мали би класичну грецьку мультимедію»

    ГогольFest 2010 офіційно розпочався 4 вересня о 21:00 подією — перформансом іспанської (каталонської) групи «Ла Фура дель Баус», етно-гурту «ДахаБраха» та театру «ДАХ» на Майдані Незалежності. Нарешті серцем Майдану заволоділо сучасне пульсуюче концептуальне мистецтво в доступному масам форматі шоу. «Ла Фура», що вже тридцять років дивує глядачів у всьому світі своїми масштабними та самобутніми проектами, сьогодні є компанією з 6 однодумців режисерів-акторів-продюсерів, що ставлять і мислять «мовою Фури»

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?