Танец Буто: твоя важность отменяется20 апреля 2012

Или другая дорога на гору Фудзи

Фото Геннадия Чернеги

Общалась Марыся Никитюк

Интервью с украинским хореографом и режиссером Ларисой Венедиктовой о японском танце Буто


Среди украинских танцоров и хореографов Лариса Венедиктова наиболее заметно и последовательно обращается к традиции японского танца Буто. Впервые Лариса познакомилась с этим танцем на семинарах известного хореографа Буто Тадаши Эндо. В 2003 году она прошла отбор в московскую школу «До Танца» под руководством другого культового танцора, который является учеником основателя Буто Хиджикаты Тацуми, Мин Танаки в московском театре «Школа Драматического Искусства». И, если по драматическим работам бывшего театра «Вільна сцена, в постановке которых принимала участие Лариса Венедиктова — «Антигона», «Там быть тут», «Женщина из прошлого», «Роберто Зуко», «Сладких снов, Ричард» — можно только предположить, что здесь знают о Буто, то спектакли перформанс группы TanzLaboratorium создаются почти исключительно в его философии.

TanzLaboratorium TanzLaboratorium

Школы Буто очень разнообразны, но у них есть общие принципы…

Мин Танака живет в Японии, у горы Фудзи. У него есть своя ферма, где он со своими учениками выращивает овощи, чай и др., а в перерывах между работой они практикуют Буто. Это формирует абсолютно уникальное внутреннее созидательное состояние танцовщика, противопоставляемое темпам и потребительству современного мира. Эта лаборатория называется «Погода тела», и работа в ней акцентируется на телесности: тело является одновременно и субъектом, и объектом…

Как это?

Когда тело является не инструментом для создания образа, а самим образом: тело рождает образ.

Лариса Венедиктова Лариса Венедиктова

В импровизации? Это один из принципов буто?

Не совсем. Два основателя буто — Татсуми Хиджиката и Кацу Оно — имели разные взгляды на импровизацию, Хиджиката сам режиссировал хореографию, не допуская никакого отхода от его рисунка. А танцы школы Кацу Оно и его последователей полностью строятся на импровизации. Школа Танаки опирается на принципы хореографии, которую строит тело, что может показаться импровизацией, но таковой не является. Буто — это революционное направление танца по отношению к традиционным направлениям японского театра (Но, Кабуки). Последователи Буто, с одной стороны, революционеры, а с другой — хранители традиции, они идут через Буто к своим истокам, на некоем новом витке развития искусства. По мнению Танаки, человек может позволить себе импровизировать и отступать от четкого канона или рисунка роли, только когда ему исполняется 60. Тогда его опыт и мастерство будут уже неоспоримыми, а право импровизировать — заслуженным. А до этого он должен подчиняться неким принципам. В Буто Мин Сана нет хореографа в традиционном смысле. Ты сам есть себе хореограф, твое тело «хореографирует» танец, ведет его. Когда я была в школе «До танца», он настаивал на том, чтобы однажды созданный «на поводу» у тела рисунок танца, неоднократно повторялся.

Мин Танака Мин Танака

А что нужно делать, чтобы тело «хореографировало»?

Хиджиката — основатель буто — говорил о том, что нет никакой техники, Буто — это явление, которое уничтожает любую технику. И, в принципе, последующие поколения поддерживают эту мысль. Но у каждого великого танцовщика Буто есть своя (или позаимствованная у учителя) школа подготовки тела к танцу, техники активизации Сознания тела. Например, Танака предлагает один очень сложный физический тренинг под названием «джампинг». Он заключается в том, что телу дают некую последовательность движений, которую оно не может выполнить (сознание или координация движений не справляются). Однако нужно продолжать стараться преодолеть невыполнимую задачу. Задача всех этих треннингов состоит в том, чтобы перестать контролировать тело, но при этом все равно оставаться в сознании, которое начинает работать на другом уровне. Принцип «джампинга» просто может быть описан как то, что вы одновременно одной рукой вращаете в одну сторону, другой — в другую, прыгаете при этом в другом темпе и ритме, чем движутся ваши руки и т.п. Тело выполняет такие упражнения, в которых мозг сбивается с привычного, чтобы научиться действовать уникально, по-своему.

Как происходит активизация Сознания Тела? Что это такое?

Например, возьмем боевые искусства. Все мы знаем, что люди, которые занимаются боевыми искусствами могут реагировать мгновенно, без раздумий. Это очень высокий уровень мастерства, который достигается многолетними тренировками. Сознание и подсознание вбирают комбинации движений так глубоко, что во время боя «отключается» центральный мозг и действует спинной. Но даже в боевых искусствах есть еще более высокий уровень, когда тело, выучив техники, обращается к импровизации и воображению, двигаясь совершенно непредсказуемо. Ведь если встречаются два мастера боевых искусств, которые знают разнообразные приемы, и могут их упреждать, кто выиграет? Тот, кто двигается спонтанно, импровизирует, тот, у кого тело научено «думать». Это и есть пример Сознания Тела. В современных танцевальных практиках существует серия техник, которые помогают его развить.

Танцовщики Буто отличаются специальной физической подготовкой?

Нет, танцовщики Буто могут быть очень слабыми физически, в Буто речь всегда идет о твоих личных пределах. Не столь важно, в каком физическом статусе ты находишься, но чем сильнее ты подготовлен физически, тем твои пределы дальше и требования к себе становятся выше.

«Последователи Буто, с одной стороны, революционеры, а с другой — хранители традиции, они идут через Буто к своим истокам, на некоем новом витке развития искусства» «Последователи Буто, с одной стороны, революционеры, а с другой — хранители традиции, они идут через Буто к своим истокам, на некоем новом витке развития искусства»

Зачем телу свобода?

Концептуально задачу Буто можно описать так — убрать свое «Я» из центра мира. Человек ведь воспринимает себя как центр миропорядка. В эпоху Возрождения была сформулирована идея о том, что человек — самоценен, а его жизнь — уникальна, и это легло в основу гуманизма. В Буто — все наоборот — человеческая жизнь не является ценностью, твоя важность отменяется. И все тренинги служат тому, чтобы ты принял это не умозрительно. Твое тело каждой своей клеткой должно понять, что ты — не центр вселенной. Но это состояние «ничто» не пассивно, а активно. Практически невыполнимая задача…

В разных школах Буто эстетическая составляющая танца очень похожа. Безобразная мимика, слюновыделение, — это, по европейским меркам, «эстетика уродливого», которая не соответствует нашему пониманию красоты…

У японцев ужас и красота — это одно и тоже. И, несомненно, чувствуется разность культур, однако японцы не чужды и красоте в нашем понимании. И многим людям западной культуры нравится их живопись, поэзия… Японская добудистская религия — синтоизм — очень красивая, чистая. Их эстетика ужасного и безобразного формировалась столетиями. Например, основатель Буто Хиджиката свое раннее детство провел в ящике, это, несомненно, повлияло на принципы и эстетику созданного им направления. В Японии в начале ХХ века матери еще носили с собой на рисовые поля детей и закрывали их в ящиках с крышками на замок, чтобы они не убежали, пока те работали. Когда ребенок становился чуть постарше, его не закрывали, а привязывали, чтобы он не убежал. Для нас это — жестокость, для них — обыденность, которая в конкретном случае еще и сопряжена с заботой и проявлением материнской любви.

Исполнение Буто выглядит как одержимость…

…. Сейчас есть много доступного видео Буто в интернете, на YouTube, но для меня далеко не все, что называется там Буто, им является. Хотя очень часто то, что выглядит болезненным, таковым и есть. С другой стороны, тот, кто не воспринимает Буто, возможно, просто не готов: его жизненный и эстетический опыт не позволяют ему почувствовать этот танец.

«У японцев ужас и красота — это одно и тоже» «У японцев ужас и красота — это одно и тоже»

В практике западноевропейского перформанса есть одно упражнение: человек выходит на сцену и просто стоит, ничего не делая, расслабляясь на протяжении трех-пяти минут. Он не уходит в себя, а старается балансировать между внешним и внутренним. Его задача — расслабить лицо и все тело, но при этом стоять на ногах. Во-первых, все лица в расслабленном состоянии выглядят абсолютно несчастными, из чего можно сделать вывод, что счастливое лицо — это маска, это усилия. А, во-вторых, все лица становятся друг на друга похожими, но сходство это не портретное, а видовое. Глядя на вереницу таких лиц, легко почувствовать, что все — одно.

Пример этого упражнения многое говорит также о Буто. В Буто тело слабое, ибо ты снимаешь с себя броню силы, но при этом ты действуешь. Такой парадокс: ты — активный, действующий, но — слабый. И эти принципы диктуют эстетику танца, о которой мы с вами говорим.

Но, глядя на мимику танцующего, кажется, что он ушел из своего тела безвозвратно…

Это правда. Здесь можно употребить слово транс, но не в привычном для нас понимании. В Буто ты не теряешь сознание, а как бы его расфокусируешь. С вниманием происходит то, что со зрением, когда расфокусируют глаза. Появляется очень много объектов, и ты не выстраиваешь из них иерархию, потому что это непродуктивно. То состояние, которое получается, и есть состояние Буто.

А есть ли какой-нибудь ритм в таком состоянии, например, заданный музыкой?

В представлениях Буто может использоваться музыка, но эта музыка чаще всего является партнером. Партнером может выступать музыка, другой танцор, пространство — все происходит между вами, никто из вас не является главным, главное-то, что между.

«У японцев есть забавная теория, о том, что искусство дано той части человечества, которая не восприимчива к религии, к вере, то есть искусство — это путь спасения для грешных» «У японцев есть забавная теория, о том, что искусство дано той части человечества, которая не восприимчива к религии, к вере, то есть искусство — это путь спасения для грешных»

Правильно ли я понимаю, что одной из характеристик Буто является выступление в нетрадиционных пространствах: улица, лес, храмы?

Не обязательно, но чаще всего это — камерные помещения и нетрадиционные площадки. Дело в том, что один танцор с его слабым телом на большой сцене будет обязан как-то соотноситься с тем, что в зале пятьсот человек. В этой точке Буто умирает, потому что большое пространство нужно взять, его необходимо заполнить, чтобы что-то возникло между зрителем и перформером. У Буто нет этого принципа «взять», танцор, напротив, устраняет себя. Поэтому самым адекватным для Буто является маленькое пространство или проселочная тропинка, или улица, или лес.

А как японцы относятся к Буто?

Очень многие его не любят, может, даже сильнее не принимают, чем европейцы. Возможно, Буто никогда бы и не стало феноменом, не попади оно в Европу. Европейцы намного более жадные к чему-то новому и экзотическому.

Буто действует как вирус, распространяясь по всему миру. Я видела элементы Буто уАнтона Адасинского, у Жозефа Наджа, Буто легло в основу многих современных практик танца…

Буто у многих становится образом жизни, а не профессией или искусством. Буто — как философия жизни. Позже его обнаруживаешь в неожиданных местах, например, однажды я поняла, что «Улисс» Джойса — это совершенно «бутошное» существование. Не жизнь-вымысел, а изложение жизни, когда каждый шаг — есть объектом внимания. Люди Буто могут жить коммунами, а могут быть просто танцевальными компаниями на вполне коммерческих основах. Невозможно проследить законы, по которым живут танцовщики Буто, они принимают разные формы внешнего выражения. Буто как индивидуальная философия — отношения с миром, с людьми, с самим собою. Этот танец меняет способ мышления.

«В Буто — все наоборот — человеческая жизнь не является ценностью, твоя важность отменяется» «В Буто — все наоборот — человеческая жизнь не является ценностью, твоя важность отменяется»

Тогда получается, что Буто похоже на йогу?

И йогу, и Буто можно легко профанировать, и об обоих можно сказать, что они «меняют образ жизни». Но разница в том, что йога имеет морально-этическую и религиозную составляющую, в ней есть цель, четкий вектор — достижение просветления, как завершающий виток. В Буто этого нет, поэтому это искусство. У японцев есть забавная теория, о том, что искусство дано той части человечества, которая не восприимчива к религии, к вере, то есть искусство — это путь спасения для грешных. Это другая дорога на гору Фудзи. У Буто нет цели, человек просто живет, танцуя.

А как же тогда воспринимается спектакль, если у Буто нет цели?

Спектакль — это не цель, это следующий шаг. Ты не работаешь для того, чтобы показывать, ты показываешь для того, чтобы продолжать работу.

Может ли Буто существовать без спектакля?

У Мин-сана на ферме так и происходит, они танцуют сами для себя, на улице у них прекрасная сцена. Но там проходит также фестиваль, куда приезжают со всего мира. Еще один фестиваль Буто есть в Токио, который тоже Мин Танака проводит, туда также приезжают танцоры со всего мира и приходят зрители. А почему они приходят — неизвестно, им ничего не обещано.

Танец Буто Танец Буто


Другие статьи из этого раздела
  • Віталій Жежера: «Найбільша біда — самонеусвідомлення культури»

    Я суджу у нормальний «хуторянський» спосіб. Уяви собі хутір, як модель світу: чого там не вистачаэ?! Мудрій людині там все є: небо є, вода є, дерево є, земля є — досить. Власне кажучи, уважно вдивляючись у свій хутір, я можу і не знати європейського контексту, але я його вгадаю, відчую чого не вистачає для гармонії.
  • Алексей Лисовец. Гуманистический императив

    Когда я ставлю спектакль, я ставлю его для зрителя, которым являюсь я сам. И если на прогоне, когда я смотрю уже в сотый раз, у меня ослабевает внимание, я останавливаюсь и начинаю думать, чего не хватает, где я потерял зрителя — но на самом деле я потерял себя. Понятия «и так пройдет» для меня не было и не будет никогда. Лучше не позориться
  • «Останній романтик» Ромео Кастеллуччі: «Театр витісняє дійсність»

    Вистави провокативного італійця Ромео Кастеллуччі часто сповнені жорстокості та апокаліптичних мотивів, але завжди змістовні і неймовірно прекрасні. Володарю численних нагород, куратору театральної секції Венеційської бієнале (2005), співкерівнику Авіньйонського фестивалю (2008), йому завжди раді на найбільших театральних форумах світу. Так, і цьогоріч вистава Кастелуччі «Проект J . Про концепцію Лику Сина Божого» стала чи не центральною подією Чеховського фестивалю. Днями вона буде показана в Авіньйоні. Не менший резонанс від цього спектаклю очікується восени на Вроцлавському фесті «Діалог»…

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?