В поисках руки и утраченного смысла25 февраля 2016

 

Текст Ирины Бойко

Фото Віоли Соколан

 

Знаменитый ирландский драматург Мартин МакДонах с недавних пор стал для Украины «своим» автором. Его пьесы были неоднократно поставлены во многих городах страны. Черный юмор, тонкое знание человеческой натуры, трезвый взгляд на «маленького человека» и, одновременно, бесконечное сострадание к нему, искрометные диалоги, почти детективные повороты сюжета, и огромные возможности для развития актерского мастерства – все это драматургия МакДонаха. Концентрат успеха в одном флаконе. Как же этакую роскошь обойти стороной? Вот и столичный режиссер – Андрей Билоус соблазнился на постановку одной из пьес культового автора («Однорукий из Спокана»), презентовав на сцене Молодого театра свою свежую работу – «Однорукий».

В центре сюжета мрачный Кармайкл (Станислав Боклан), потерявший руку. Мы встречаем его в убогом гостиничном номере, стены которого изрешечены пулевыми отверстиями, сквозь них пробивается свет, создавая стойкую ассоциацию со звездным небом (сценография – Борис Орлов). Бродяга под сдавленные вопли, доносящиеся из шкафа, звонит по телефону, чтобы оставить маме сообщение, а потом подходит к тому самому шкафу и стреляет прямиком в него. К слову, стреляет наш герой на сцене много и громко – зрители, с завидной регулярностью, взвизгивая, подскакивают со своих кресел. Не зря же МакДонаха прозвали «Тарантино от театра». Позже окажется, что Кармайкл двадцать семь лет назад из-за шайки хулиганов потерял руку, которую всё это время отчаянно ищет (и не известно, правда это или плод извращенной фантазии безумца). В безуспешных поисках он собрал целый чемодан чьих-то отрезанных конечностей, который постоянно таскает за собой. Собственно весь спектакль – это один из эпизодов его многолетнего путешествия. Двое мелких преступников – темнокожий парень Тоби (Виктор Стороженко) и белая девушка Мэрилин (Дарья Барихашвили), которые вообще-то торгуют марихуаной,  решают заработать немного деньжат, подсунув заезжему украденную из музея руку, но в итоге попадают в монструозную передрягу и оказываются прикованными к батареи в обшарпанном номере гостиницы, которая вот-вот взлетит на воздух. Довершает компанию – портье Мервин (Дмитрий Суржиков), самый загадочный, почти инфернальный персонаж этой истории: спортсмен-любитель, тяжело переживающий кончину своего единственного друга – обезьянки из зоопарка. Своего героя Дмитрий Суржиков решает в ключе театра представления, наделяя его откровенно животными чертами, гротескно физиологичными. И вся эта «шайка-лейка» оказываются в ситуации, когда жизнь каждого висит на волоске в зависимости от того, кто берет управление этой ситуацией в свои руки.

Не смотря на традиционную для МакДонаха сюжетную «мясорубку» с душераздирающими подробностями физических и моральных страданий персонажей, Андрей Билоус избегает жестокого аттракциона с «кишками и кровью» по всей сцене. Оставляя насилие и кровожадность драматургу, режиссер (как и актеры) делает акцент на психологической, эмоциональной составляющей действия. Мизансцены сдержаны, а темпоритм умышленно замедлен. Даже разбросанные по всей сцене отрубленные руки не вызывают у публики реакцию ужаса и отвращения, более того, выглядят они, как игрушки, купленные в магазине в преддверии Хэллоуина.

Кармайкл в исполнении Станислава Боклана полностью погружен в борьбу не только со своими давними обидчиками, но и с самим собой (с устоявшимися детскими комплексами, что не дают ему покоя).

Под щемящую композицию Blue Valentine квартет маргиналов неспешно пускается на поиски утраченного смысла и взаимопонимания. Режиссер, вторя драматургу, говорит о том, что все человечество, забавы ради убивающее друг друга, — это дети, которым не хватает тепла, как бы парадоксально это не звучало. Лихую пьесу, которая начинается там, где у «нормального» драматурга была бы кульминация, создатели спектакля превращают в драму взросления чудовищно инфантильных взрослых людей, которые готовы рубить себе руки, пускаться в опаснейшие авантюры, баловаться огнем, лишь бы сбежать из реальной жизни в призрачную, выдуманную.

Что касается пресловутого «МакДонаховского» языка, щедро пересыпанного нецензурной лексикой и разнообразными вульгарными словечками, то тут режиссер целомудренно решает не смущать зрителя палитрой матерных выражений. В спектакле они присутствуют, но их концентрация незначительна и вызывает у консервативной публики скорее смех, чем желание уйти, громко хлопнув дверью.

Весь спектакль – это визуальная проекция человеческих страданий, глупости, юродства и тщетности поиска истины. Ведь все герои пьесы – заложники своих грехов, которые  на протяжении двух часов в периметре одной комнаты провинциальной гостиницы безуспешно что-то ищут — кто легкой наживы и денег, кто славы и признания, а кто руку и утешение. А по сути — смысл собственного существования. На поверку оказывается, только сострадание и признание слабости способно разорвать порочный круг и указать выход – кому в дверь, кому в окно, а кому и на тот свет. Хотя, судьба и здесь играет в злую шутку с главным героем – в залитой бензином комнате, его зажигалка вдруг перестает работать. А потому, что поиск продолжается?


Другие статьи из этого раздела
  • Цнотливий апельсин

    В Українському культурному просторі надміру перебродивший роман Берджеса «Механічний апельсин» отримав своє сценічне вираження в постановці молодого режисера Максима Голенка на сцені Свободного театру. Першоваріант цієї постановки був показаний ще в НАУКМА, в більш адекватній для нього камерній обстановці. Тепер же спектакль є репертуарним у Свободному театрі, і побачити його можна двічі на місяць на Межигірській, 2
  • Помста (не) без моралі

    В Молодому театрі показали оновлену виставу «Альберт. Найвища форма страти» за Юрієм Андруховичем. За участі автора
  • «Город грехов» по-русски

    Русская глубинка в антураже вестерна: народец, изолированный от внешнего мира, от безделья, самогона, импортного героина придумал себе свой Голливуд — играет в стрелков-ковбоев. Схема та же: есть хорошие парни, есть плохие, есть председатель, который следит за тем, чтобы поголовье плохих не превышало хороших, есть фермеры и женщины и есть враги — село каннибалов Акимовка.
  • Кто здесь маньяк?

    В пьесе немецкоязычного автора Лукаса Берфуса «Сексуальные неврозы наших родителей» остро поставлен вопрос двойной морали общества. Это и странный, и магнетический текст о девочке Доре, болезнь которой подавляли таблетками, а потом прекратили и удивились тому, как быстро она схватывает на лету пороки современного мира.
  • «Задоволеність. Contemporary dance performance»: відкрити митців усередині себе

    Про те як Антон Овчініков ініціював в PostPlayТеатрі перформанс без перформерів і глядачів

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?