О женщинах Эдварда Клюга21 июля 2015

 

Текст Марины Котеленец

Фото Александра Зубко и Андрея Максимова

 

Всемирно известный танцовщик Денис Матвиенко и группа проекта The Great Gatsby показали свою новую работу – балет Stabat Mater. Премьерные спектакли прошли во Львое и Киеве, затем балет увидели зрители Днепропетровска (родного города Дениса Матвиенко) и Харькова.

Премьерный тур по главным городам Украины очень важен в случае этой танцевальной группы. Когда четыре года назад Денис Матвиенко, самый титулованный танцовщик мировой балетной сцены (обладатель Гран-при четырех крупнейших международных конкурсов балета), вернулся в Украину и занял должность руководителя балетной трупы Национальной оперы, у него были серьезные планы по обновлению украинского балета. Отношения с Национальной оперой прогнозируемо не сложились, но планов своих Матвиенко не оставил. Он продолжил продвигать у нас направление современного балета и сontemporary dance, которые уже десятилетиями развиваются в западной культуре, но с трудом находят себе место в Украине.

В прошлом году под его руководством был создан балет-спектакль «Великий Гетсби» на музыку Константина Меладзе в постановке известного американского хореографа Дуайта Родена. Часть специально собранной интернациональной труппы в этот раз работала с хореографом из Словении Эдвардом Клюгом над постановкой Stabat Mater.

Этот балет создан Клюгом на музыку кантаты Джованни Перголези Stabat Mater – «Стояла мать скорбящая»,  в которой повествуется о страданиях Девы Марии, оплакивающей смерть Христа. В знаменитом барочном произведении удивительным образом сочетаются тема материнской муки и интонации радости, что и придает этой редкой по красоте музыке завораживающую силу воздействия. Эта двойственность и дала возможность хореографу говорить об ироничности произведения Перголези, от нее он и отталкивался, создавая свою хореографию. Однако в балете иронии нет напрочь. Скорее всего, можно сказать, что в своей постановке Клюг воплощает  двойственность Перголези в пластических фантазиях на тему взаимоотношений мужчины и женщины, вечного противоборства и неразрывной взаимосвязи мужского и женского начала. Восемь танцовщиц, обтянуты в платья телесного цвета, и восемь танцоров в строгих черных костюмах оказываются коллективным героем, предстающим во множестве образов и лиц. Но все-таки Женщина, а точнее – женщины, становятся центром художественного пространства хореографа – Женщина-возлюбленная, Женщина-муза, Женщина-мать, которая теряет своего сына.

Клюг пронизывает библейскую тему современностью или, наоборот, современность обобщает до предельных универсальных образов, пользуясь при этом чистым бессюжетным танцем.

Выступление труппы проекта The Great Gatsby состояло из двух отделений. Премьерную постановку показали во втором отделении, а вот в первом – зрители увидели уже знакомый и самый знаменитый ранний балет Эдварда Клюга Radio and Juliet на музыку британской рок-группы Radiohead. Знатоки и любители балета могли увидеть, как изменился почерк хореографа и задачи исполнителей. В постановке о Джульетте балетный почерк Клюга отличается предельно насыщенными мелкими движениями и графической пластикой, которая требует виртуозной техники от исполнителей. В Stabat Mater пластика становится «мягкой», а танцовщики должны были обладать серьезными актерскими способностями, чтобы добиться мощного театрального драматизма. Не у всех это получилось. Наверно, поэтому спектакль оставил ощущение композиционной рыхлости и несвязности метафор. Однако это не мешает главному высказыванию Эдварда Клюга.

Два его балета, показанные в один вечер, оказались связанные одной темой. В Radio and Juliet юная героиня Клюга, находясь в одиночестве в окружении мужчин-танцоров, словно отстаивает свое Я в жестком маскулинном мире. Женщины в Stabat Mater переживают страдания из-за мужчин, ради мужчин, вместе с мужчинами и самое страшное – из-за их гибели и потери. Эдвард Клюг, создавая эти эмоционально-насыщенные образы, дает возможность зрителям на символическом уровне пережить напряженное столкновение с жестоким и непредсказуемым миром и все-таки обрести надежду. Так и остается неясным – умерла ли его Джульетта, а скорбящая Женщина-мать обретает веру в вечную жизнь своего Сына. Признаемся, сейчас это очень нужные в Украине спектакли.


Другие статьи из этого раздела
  • Неправдоподобие будущего

    После «Трансформеров», «Матрицы», 3-D технологий наблюдать за маломасштабным действием, где бегает несколько роботов-ходулистов и люди в костюмах из папье-маше не очень интересно. Ты ждешь от уличного представления чуда,  — а чуда не происходит. Вероятно, реальность будущего тяжело и дорого создать средствами уличного зрелищного театра. Ведь, по большому счету-то, должны летать машины над головами, вестись перестрелки лазерным оружием, а мега-мозг должен парить над площадью, нависая над нею своими липкими щупальцами.
  • Один злотий за контркультурний театр

    Більшість «залежних театрыв» ─ це студентські чи напівпрофесійні колективи, які не утвердилися поки що в театральному світі ─ так званий альтернативний театр. Щоб розширити коло його зацікавлених глядачів, організатори Фестивалю залежних театрів у Познані встановили символічну ціну на всі вистави ─ один злотий.
  • Прочный хребет «Бесхребетности»

    Воспитанницы Эдуарда Митницкого — Анастасия Осмоловская и Тамара Антропова — впервые заявили о себе как о начинающих режиссерах год назад постановкой «Поздно пугать». В этом году Анастасия Осмаловская выступила как самостоятельный режиссер. Она взялась повторить «Бесхребетность» несмотря на то, что постановка Влада Троицкого в театре «ДАХ» была (и есть) довольно сильной
  • Золотой Лев

    Вот уже девятый раз Львов принимает гостей на своем международном фестивале «Золотой Лев». В этом году программа фестиваля включала около 30 спектаклей, привезенных преимущественно из ближнего зарубежья
  • Чистилище: постсоветская версия

    «Торчалов» продолжает ряд спектаклей Станислава Моисеева, в которых он норовит прикоснуться к миру инфернальному, потустороннему, заглянуть и проверить, как это — жизнь после смерти. Раньше любое произведение в Моисеевских руках превращалось в гротескную черную комедию, и, вроде бы, живой мир начинали населять персонажи насквозь прогнившие, мертвые. Мир мертвых в «Торчалове» настолько обыден, что даже не интересен. Актеры форсируют голос, перебрасываются репликами, словно мячиками, стараясь побыстрее отфутболить их к зрителю, и никакого взаимодействия и ансамблевости игры на сцене не наблюдается.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?