«Буря», которой лучше бы не произойти08 ноября 2010

Текст Марыси Никитюк

Фото Евгения Рахно

Появление на сцене театра им. И.Франко Шекспировской «Бури» — яркий, но в целом бесполезный подвиг. Эта сложная пьеса с большим количеством героев, в отличие от популярно театральных произведений Шекспира, ставилась редко и требовала своего режиссерского прочтения. Сергей Маслобойщиков как режиссер-постановщик, похоже, своего замысла не имел. Претензия поставить одно из самых сложных и редко играемых произведений Шекспира силами коллектива национальной сцены не оправдала себя. Несмотря на бесспорно красивую сценографию, созданную С.Маслобойщиковым, хорошие костюмы и визуально-художественный ряд, спектакль получился аморфным, затянутым, запутанным и скучным.

И без того не простой сюжетный ряд пьесы был осложнен режиссерским подходом в распределении ролей: некоторые актеры исполняют по три роли сразу, другие — играют одного персонажа. Вот Богдан Бенюк, — брат Просперо Антонио, подло отнявший у него власть в Милане много лет назад, но стоит с него сорвать рукава, и перед нами — дворецкий короля Неаполя, пьяница и повеса Стефано. В конце постановки уродливый и злой раб Калибан обвиняет Бенюка-Антонио в алкоголизме и покушении на Просперо, приписывая ему злодеяния Бенюка-Стефано. Правда, самое большое злодеяние Бенюка — это его, мягко сказать, неаристократический юмор. Природа его таланта, бесспорно, черпает себя в комическом, но ему, этому комическому, откровенно не хватает интеллекта и утонченности. Деревенская простоватость, сальность жеста, маслянистость внутренней юмористической подкладки — отнюдь не в пользу Шекспиру этот шароварный сельский юморок. Интермедия, в которой пьяный Стефано бродит по острову со своим другом Тринкуло, спаивает Калибана и планирует захватить остров — вульгарна, та же, в которой Антонио и Себастьян строят козни против короля Алонзо — скучна и откровенно неинтересна.

Но, если Бенюк и Баша излишне (юмористически) развязны, то Олег Стальчук с бабочкой-огрызком на шее и в пенсне играет интеллигентно, хорошо, но… почему-то тварь и урода Калибана. Образ этот изумляет… своей противоречивостью и явным несоответствием. Возможно, конечно, в этом есть тонкий замысел режиссера, но либо он так тонок, что ускользает от пристального взгляда критика, либо ему не суждено было свершиться, на сцене театра И. Франко.

Не в меру пафосный Алексей Богданович в роли Просперо превращает ее в квинтэссенцию псевдоакадемического исполнительства. Ни один из его монологов не получился чисто: вместо мягких переходов от грусти к мудрому поучению — псевдострадание и менторство. Туда же в пучину неправдоподобия были отправлены и Александр Форманчук в роли Фердинанда и Миранда — Анжелика Савченко. Их любовь мало того, что наивная, но еще и деревянная.

Словом, актерские непопадания в роли с довольно таки близкого расстояния — очевидны. Было чувство, что Сергей Маслобойщиков создал чудную декорацию, используя вращающийся круг театра и пол под наклоном, и, пуская дым на полупустую сцену, воссоздал не «Бурю», а «Пиратов Карибского моря» — бойкая троица Ариэлей способствовала этому ощущению. Ну, еще принарядил всех в хорошие костюмы и привнес киноматогрофичность в ход сценического действия (например, окно в черном занавесе, которое, словно экран, выхватывало фрагмент действия). Но на этом режиссура и закончилась. Либо он как режиссер не нашел себя в этой постановке, либо не справился со специфически франковской манерой исполнения и самоуверенностью некоторых актеров.


Другие статьи из этого раздела
  • «Эдип»: печальная стая

    Работать с таким материалом, как древнегреческая трагедия, чрезвычайно сложно в современных условиях: пафос высокой трагедии напоминает о былом величии греческого театра, но имеет мало общего со зрителем двадцать первого века, диссонируя с ним, и оставляя его по большому счету равнодушным. Владу Троицкому удалось сделать из практически неодушевленного для современности материала шепчущую драму живой боли
  • ZELYONKA №7: опыт эмпатии и душевной открытости

    12 зарисовок о фестивале современного танца в Киеве
  • Чехов Митницкого: трагедия личности

    С каким бы оправданным уважением мы бы не относились к классике, надо признать, что и она устаревает и перестает с нами, современниками, говорить. В чеховских текстах есть нечто не столько устаревшее, сколько диссонирующее с нашим временем, с нами, с нашим ритмом. Меланхолия, мечтательность, неопределенность и медлительность начала 20 века,  — все это не свойственно нашему миру, мы люди другого мирочувствования, мировоззрения и ритма.
  • Когда Народ и Чума едины

    В Bilyts Art Centre показали спектакль о борьбе за власть и пребывание в страхе
  • «Поздно пугать» в Театре на Левом берегу Днепра

    Сложно и трудно современная проза и драматургия входят в украинские национальные театры. Давно нет советского идеологического заказа или царского запрета на национальный колорит, театры безраздельно владеют творческой свободой. Так, что же им мешает ее реализовать? Почему они угрюмо встречают любую инициативу? Почему творческий поиск в них встречается с заведомо установленным безразличием? По привычке тянут они свой комедийно-водевильный репертуар, лишенный духа, времени, остроты, будто не было в нашей традиции экспериментов Леся Курбаса и поисков 90-х.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?