«Буря», которой лучше бы не произойти08 ноября 2010

Текст Марыси Никитюк

Фото Евгения Рахно

Появление на сцене театра им. И.Франко Шекспировской «Бури» — яркий, но в целом бесполезный подвиг. Эта сложная пьеса с большим количеством героев, в отличие от популярно театральных произведений Шекспира, ставилась редко и требовала своего режиссерского прочтения. Сергей Маслобойщиков как режиссер-постановщик, похоже, своего замысла не имел. Претензия поставить одно из самых сложных и редко играемых произведений Шекспира силами коллектива национальной сцены не оправдала себя. Несмотря на бесспорно красивую сценографию, созданную С.Маслобойщиковым, хорошие костюмы и визуально-художественный ряд, спектакль получился аморфным, затянутым, запутанным и скучным.

И без того не простой сюжетный ряд пьесы был осложнен режиссерским подходом в распределении ролей: некоторые актеры исполняют по три роли сразу, другие — играют одного персонажа. Вот Богдан Бенюк, — брат Просперо Антонио, подло отнявший у него власть в Милане много лет назад, но стоит с него сорвать рукава, и перед нами — дворецкий короля Неаполя, пьяница и повеса Стефано. В конце постановки уродливый и злой раб Калибан обвиняет Бенюка-Антонио в алкоголизме и покушении на Просперо, приписывая ему злодеяния Бенюка-Стефано. Правда, самое большое злодеяние Бенюка — это его, мягко сказать, неаристократический юмор. Природа его таланта, бесспорно, черпает себя в комическом, но ему, этому комическому, откровенно не хватает интеллекта и утонченности. Деревенская простоватость, сальность жеста, маслянистость внутренней юмористической подкладки — отнюдь не в пользу Шекспиру этот шароварный сельский юморок. Интермедия, в которой пьяный Стефано бродит по острову со своим другом Тринкуло, спаивает Калибана и планирует захватить остров — вульгарна, та же, в которой Антонио и Себастьян строят козни против короля Алонзо — скучна и откровенно неинтересна.

Но, если Бенюк и Баша излишне (юмористически) развязны, то Олег Стальчук с бабочкой-огрызком на шее и в пенсне играет интеллигентно, хорошо, но… почему-то тварь и урода Калибана. Образ этот изумляет… своей противоречивостью и явным несоответствием. Возможно, конечно, в этом есть тонкий замысел режиссера, но либо он так тонок, что ускользает от пристального взгляда критика, либо ему не суждено было свершиться, на сцене театра И. Франко.

Не в меру пафосный Алексей Богданович в роли Просперо превращает ее в квинтэссенцию псевдоакадемического исполнительства. Ни один из его монологов не получился чисто: вместо мягких переходов от грусти к мудрому поучению — псевдострадание и менторство. Туда же в пучину неправдоподобия были отправлены и Александр Форманчук в роли Фердинанда и Миранда — Анжелика Савченко. Их любовь мало того, что наивная, но еще и деревянная.

Словом, актерские непопадания в роли с довольно таки близкого расстояния — очевидны. Было чувство, что Сергей Маслобойщиков создал чудную декорацию, используя вращающийся круг театра и пол под наклоном, и, пуская дым на полупустую сцену, воссоздал не «Бурю», а «Пиратов Карибского моря» — бойкая троица Ариэлей способствовала этому ощущению. Ну, еще принарядил всех в хорошие костюмы и привнес киноматогрофичность в ход сценического действия (например, окно в черном занавесе, которое, словно экран, выхватывало фрагмент действия). Но на этом режиссура и закончилась. Либо он как режиссер не нашел себя в этой постановке, либо не справился со специфически франковской манерой исполнения и самоуверенностью некоторых актеров.


Другие статьи из этого раздела
  • Молоді в Молодому

    ХХ століття в театральному контексті пройшло під гаслом звільнення від «гніту драматурга», від букви і духу п’єси, — це епоха остаточного формування і становлення професії режисера. У ХХІ столітті стало зрозуміло, що яким би методом, технікою чи школою не володів режисер, цього замало без якісної драматургії. І нині в світі відбувається бум драматургії, переважно штучний, спровокований нестачею постановочних текстів і режисерським запитом на нову драму. Найбільш театральні Європа і Росія конвеєром продукують драматургічні твори, що випробовуються на сцені і одразу ж зникають, не затримуючись ніде надовго
  • «Монологи вагины» в Киеве

    25 и 28 марта в киевском концерт-холле «Фридом» покажут спектакль с пикантным названием «Монологи вагины» в постановке итальянского швейцарца Джулиано ди Капуа, который уже 15 лет проживает в России. «Монологи вагины» были созданы американской писательницей феминисткой Ив Энцлер в 1996-ом году в технике вербатим, набиравшей в 90-е годы обороты популярности.
  • Рожеві сльози

    Спектакль «Рожевий міст» по роману Роберта Джеймса Уоллера «Мости округу Медісон» поставила дочка Роговцевої Катерина Степанкова на «замовлення» матері. Можна вважати, що це перша повноцінна масштабна постановка Степанкової. Дебютувала акторка-режисер мелодрамою про мрії і про історії, що можуть тривати всього 4 дні, а лишати по собі 20 років пам’яті і 20 років кохання. Офіційне святкування ювілею Ади Роговцевої пройде 2 листопада в Театрі ім. І. Франка виставою «Якість зірки» у постановці Олексія Лісовця.
  • Непорозуміння

    Завжди приємно отримати привід звернутися до витонченої філософської літератури, наприклад, до творчості Альбера Камю ─ висока трагедійність ідей, точність образів і довершеність форми. Наче холодною ковдрою огортає самотність його героїв і його самого, екзистенційної людини, що живе в переддень своєї смерті, повсякчас тримаючи її у пам’яті. Вдвічі приємніше, коли до Камю звертаються вітчизняні режисери, в антагоністичному спротиві всетеатральному шароварному «гоп-ця-ця» в обгортках кайдашевих сімей та наталок полтавок в камерному, затишному театрі «Вільна сцена» з найхимернішим і майже найцікавішим репертуаром в усьому Києві нам пропонують Альбера Камю і його п’єсу «Непорозуміння».
  • «Крысолов». Идейный голод

    Сегодня можно сказать, что Дмитрий Богомазов и его театр «Вільна сцена» вошли в череду самоповторений, жаль, что этот театр попал в ловушку безыдейности, не достигнув, своего пика. Это проблема не только Киева, и не только театра, экономический кризис, который повлек за собой идейный застой, не случайно назвали цивилизационным, в результате него — штиль и затишье отчетливо иллюстрирует нам киноиндустрия, визуальное искусство и литература. Понятно, что ребята из  «Вільной сцены» скованы, кроме всеобщего кризиса, еще и камерным помещением, но  «Крысолов» — их последняя премьера — оказался довольно блеклой копией предыдущих камерных спектаклей Д.  Богомазова.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?