Далеко не совершенный Чарли15 февраля 2010

Марыся Никитюк

Фотографии предоставлены театром «Сузирья»

Событие: актерская премьера театра «Сузирья» — постановка Льва «Хохлова» Сомова «Совершенный Чарли»

Навеянное настроение: нехороший привкус пластмассы на зубах

Если на спектакле вы, запрокинув голову, с интересом изучаете золотистое мерцание пылинок в свете прожекторов, значит, со спектаклем однозначно что-то не так. Пылинки на постановке «Совершенный Чарли» в театре «Сузирья» были обворожительны, чего не скажешь о ней самой. Обидно, что при хороших исходных данных — сильные актеры, интересный материал, на основе которого написана пьеса, — в итоге получился истошно надрывный, недостоверный спектакль с элементами фантастики и вкраплениями «пластмассовой» любви. Любопытно, что почти все украинские постановки в той или иной мере страдают недостоверностью, и редко когда можно увидеть полноценно воплощенный объемный художественный мир. Его основа — это правда автора, актера или режиссера, по крайней мере, один участник процесса должен верить в то, что он делает. Идеально — когда верят все. Не хватает также на отечественной сцене силы настоящих героев, а фальшь, надуманность и пластмасса — этого, пожалуй, предостаточно. И нехорошо, когда такой сильный актер как Лев Сомов не чуток к несовершенству высказывания, ни фальши не усматривает, ни плоскости происходящего не улавливает. Возможно, выступая во многих ипостасях, — драматург, режиссер, актер — ему сложно было в совокупности оценить результат своего произведения. Это может служить объяснением, но не оправданием.

Лев Сомов — доктор Немур, и Вячеслав Шеховцов — доктор Штраус. Лев Сомов — доктор Немур, и Вячеслав Шеховцов — доктор Штраус.

Лев Сомов очень яркий и сильный актер Театра на левом берегу Днепра, мастер эпизодической роли, на его броских мини-выходах, в образности своей далеко выходящих за пределы постановок, держится ни один далеко не броский сюжет. Он, собственно, и написал пьесу, по которой актеры под его же руководством поставили «Идеального Чарли». Актерские спектакли — это почти все, что может себе позволить камерный театр-салон «Сузирья», тем более в нынешней ситуации, когда все говорят, что сегодня режиссеров нет (или они есть, но видения своего у них нет). Если говорить как есть, не прибегая к эвфемизмам, то Сомов просто непростительно упростил произведение писателя-фантаста Дэниэля Киза — «Цветы для Элджернона», лишив его основных, ключевых смыслов. Или, возможно, не справился с переносом сложной психологической прозы на язык сцены. В оригинале повести говорится о «взрослом мальчике» (32 года) олигофрене (уровень развития олигофренов, как известно, существенно отстает от уровня нормальных людей) Чарли Гордоне, которого хирургическим путем попытались сделать умным. В считанные месяцы мужчина не только избавляется от неполноценности, но и с помощью новейших программ становится уникальным обладателем всевозможных знаний. Но в конце повествования опять возвращается в исходное положение. Самое ценное в этом рассказе — это те отчеты, которые пишет «взрослеющий» Чарли, положенные в основу повествования. Стремительный путь познания, вера в силу интеллекта, разочарование в ней, поиск тепла, любви, вспоминание и осмысление своего прошлого, боль, стыд, словом, перед читателем разворачивается мучительное и сверхбыстрое становление Человека. Но без этих внутренних монологов Чарли, без его очевидного (показанного, воспроизведенного) становления, без прослеживаемого и семантически обобщенного роста личности сюжет оказывается очень уязвимым.

Чарли Гордона играет актер ТЮЗа Валентин Томусяк, играет с глубоким непониманием своей роли Чарли Гордона играет актер ТЮЗа Валентин Томусяк, играет с глубоким непониманием своей роли

Сомов же выхватил только часть фабулы, и хотя пьеса его оригинальна, это ее не спасает. К сожалению, процесс превращения олигофрена в полноценную личность на сцене не показывается, а констатируется. Вот идиот — говорят нам — он добрый и поэтому засуживает, чтобы ему вскрыли мозги, сделав умным. Чарли Гордона играет актер ТЮЗа Валентин Томусяк, играет с глубоким непониманием своей роли. Бытует такое мнение, что на сцене в принципе не стоит воспроизводить умственно неполноценных персонажей, потому что для максимального перевоплощения актеру необходимо опираться на глубокие исследования их психики, а это и неэтично, и трудоемко. Однако же хуже недостоверного олигофрена на сцене, вероятно, ничего нет, потому что при отсутствии подлинного знания о реакциях, психологических мотивах, о фантазиях, о типе познания подобных людей, рождаются образы крикливые, шумные, гротескные, неправдоподобные, вызывающие у зрителей стыд за актеров.

АлисаКинэн — Елена Колисниченко — сердобольная учительница и Сомов-Немур — доктор-циник АлисаКинэн — Елена Колисниченко — сердобольная учительница и Сомов-Немур — доктор-циник

Страдания повзрослевшего юноши по поводу того, что он теперь такой умный, его переживания из-за любви к первой учительнице выглядят еще менее достоверно, чем попытки «сыграть Чарли» (выражение, употребляемые знакомыми Чарли, дабы обозначить умственную отсталость). О любовной линии лучше сразу забыть, она прописана вопреки всем законам стиля, и главное, самой любви. А дуэт Елена Колисниченко (Элен Кинниен) и Валентин Томусяк (Чарли) — пафосен, слащав и плоско истеричен. Как это ни странно, но на сцене буквально все получилось бутафорским, будто все это здесь «понарошку». Все персонажи говорят, что Чарли поумнел, но зрителю этого не видно: ну переодели мальчика, ну заговорил он милым интелигентненьким киевским тоном, а ничего больше кардинального с ним не произошло. Не показано, не приведено ни одного реального основания для превосходства Чарли над теми же профессорами Нимуром (Лев Сомов) и Штраусом (Вячеслав Шеховцов), которые сделали ему сложнейшую операцию. Единственные, от кого не остается привкус пластмассы на зубах, это собственно сам Лев Сомов и Катерина Кистень, но они безоговорочно прекрасные актеры.

Все персонажи говорят, что Чарли поумнел, но зрителю этого не видно: ну переодели мальчика, ну заговорил он милым интелигентненьким киевским тоном, а ничего больше кардинального с ним не произошло Все персонажи говорят, что Чарли поумнел, но зрителю этого не видно: ну переодели мальчика, ну заговорил он милым интелигентненьким киевским тоном, а ничего больше кардинального с ним не произошло

Словом, получился довольно несуразный спектакль, который и тематикой, и проблематикой, и накалом чувств и финальным решением, будто попал к нам из безумных шарлатанских научно-фантастических 90-х.


Другие статьи из этого раздела
  • Чернігівський театр ім. Т.Г.Шевченка: перезавантаження

    В актив 2010-го Чернігівський обласний академічний український музично-драматичний театр ім. Т.Г. Шевченка може собі сміливо записати дві події: по-перше, повернення шанованого, ба, навіть улюбленця чернігівського глядача режисера Андрія Бакірова — тепер уже як художнього керівника; по-друге — проведення восени, незважаючи на безгрошів’я  (все пішло на вибори), традиційного, уже 21-го, міжнародного фестивалю «Слов’янські театральні зустрічі»
  • «Місто на Ч»: театрально-документальний експеримент

    Сюжет вистави «Місто Ч.» розгортається довкола дівчини з київської Троєщини, яка, помилившись містом, замість Чернігова приїхала до Черкас — знайти хлопця, з яким познайомилася в клубі. Він казав їй  «люблю тебе, мала, всі діла», а вона, шукаючи його, закохалася в іншого, вийшла заміж за нього і лишилася в Черкасах назавжди.
  • Пьеса о пьесе, или Эффекты современной драматургии

    24 апреля в театре «Открытый взгляд» — Ильинская, 9 — состоялась премьера постановки «Американская рулетка» по мотивам популярной современной пьесы Александра Марданя
  • Корейцы. Войцек. Стулья

    «Садори» — корейская труппа, экспериментирующая в жанре физического театра… Надо сказать, что это и выглядит, как чистый эксперимент: «Войцек» поставлен в духе скупого на экстравагантные па балета со стульями с вкраплениями разговорного театра и с титрами сюжетных выжимок, которые и обозначают происходящее на сцене. Физического театра здесь нет. На протяжении всей полуторачасовой постановки не оставляет ощущение, что спекталкь имеет поразительное сходство с японскими мультиками. Сказывается близость культур и попытка расширить выразительный спектр актерских техник. Актеры-танцоры временами визжат и корчат гримасы, что зачастую выглядит попросту наивно, равно как и заданный структурой пьесы кинематографический монтаж — отдает схематизмом и простоватостью.
  • Тургенев по Фрейду

    По традиции, название пьесы в Театре на левом берегу Днепра изменили. Был  «Месяц в деревне» господина Тургенева, а вышло… «Высшее благо на свете» господина Билоуса. В  «Месяце» была типичная тургеневская элегия, граничащая с наивной сладковатой сентиментальностью, а в  «Высшем благе» получилось море зловещей любви. Здесь все любят друг друга и все — не взаимно, а посему — воспламеняются, бьются в конвульсиях, сходят с ума, погибая от страсти.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?