«Эдип»: печальная стая28 сентября 2009

Текст Марыси Никитюк

Фото Ольги Закревской

Тяжеловесный, сумбурный показ сырого проекта «Эдип» Влада Троицкого, осуществленный зимой 2009-го года в галерее «Лавра» в качестве генеральной репетиции, настроил отрицательно даже самых последовательных и верных почитателей «ДАХа». И от готового продукта в общем-то уже никто ничего не ждал, — первые минуты постановки воспринимались с неизбежной настороженностью и предвкушением провала. Однако… преодолев начальную неопределенность, зритель был целиком вовлечен в действие, увлечен смелостью и неожиданностью метафор, декоративностью и силой эмоций.

Роман Ясиновский в роли Мудреца Роман Ясиновский в роли Мудреца

Работать с таким материалом, как древнегреческая трагедия, чрезвычайно сложно в современных условиях: пафос высокой трагедии напоминает о былом величии греческого театра, но имеет мало общего со зрителем двадцать первого века, диссонируя с ним, и оставляя его по большому счету равнодушным. Владу Троицкому удалось сделать из практически неодушевленного для современности материала шепчущую драму живой боли.

Основным акцентом стала смысловая замена королевских Фив на Фивы-стаю — несчастная, обделенная кучка людей, слепо идущая за Эдипом. Их силуэты в черных шинелях выхватывают из тьмы скупые на свет прожекторы — в сырых стенах Арсенала стая олицетворяет обреченность. Атмосфере упадка и фатальной предопределенности вторит музыкальное сопровождение (не считая первого десятиминутного экскурса в украинский фольклор, когда актеры вдруг пошли водить хороводы). Аскетическая мелодия в исполнении Соломии Мельник, ее скорбные плачи — прекрасное эмоциональное дополнение. Особо красивыми в постановке оказались хоры: десяток человек в один голос поют речитативом строфы-антистрофы, и отголосок аутентичного древнегреческого театра выглядят совершенно стильно и величественно.

Ванны-колыбели, которые хоть и не понятно к чему в спектакле, но выглядели эффектно. В ванне — актриса «ДАХа» Вишня Ванны-колыбели, которые хоть и не понятно к чему в спектакле, но выглядели эффектно. В ванне — актриса «ДАХа» Вишня

Дмитрий Ярошенко играет надломленного, уставшего, разбитого Эдипа: в распахнутой шинели, влача хромую ногу, он кричит на шепоте, как человек, у которого нет больше сил на крик. Татьяна Василенко в роли Иокасты — человечна и женственна, ее трагедия далека от классического древнегреческого канона, перед нами тишайшее, интимное страдание — пронзительное в своей сдержанности. В спектакле много стильных визуальных, декоративных решений, дополняющих замысел режиссера, это и подвешенные к потолку цепи, и ванные, на которых раскачиваются даховцы, скрипя в мертвой тишине сырого бетона. Сильными метафорами являются обнаженные гарпии, льнущие к мудрецу, пришедшему рассказать Эдипу правду, соблазняющие и отбрасывающие зловещие тени рока, казнь Креонта, загнанного стаей с лаем и рыком на башню.

Дмитрий Ярошенко, Эдип Дмитрий Ярошенко, Эдип

Это очень смелый и красивый спектакль, ему, конечно, не место в стенах классических театров, ему идеально подходит только родное пространство Арсенала своей мрачной готикой и запустением. Если «Эдипа» еще и покажут, то только здесь, и ближе к весне-лету, когда снова будет тепло. Безусловно, над спектаклем еще можно работать, шлифуя находки и устраняя шероховатости. Очевидно, что начальный диалог Ярошенко и Василенко инфантилен и затянут, а украинские песни и хороводы — немотивированны. Но, в общем, это лучший из больших проектов «ДАХа», где режиссеру и актерам удалось выйти на уровень высоких текстов и высоких смыслов, и это один из лучших показов ГогольFestа этого сезона.

«Эдип» в Арсенале, режиссер Владислав Троицкий «Эдип» в Арсенале, режиссер Владислав Троицкий


Другие статьи из этого раздела
  • Озорной бенефис

    Спектакль «Одинокая леди» по пьесе современного автора Игоря Афанасьева ─ это бенефис замечательной актрисы театра на Левом берегу Днепра Ксении Николаевой. Вопреки ожиданиям (зачастую юбилейные постановки ─ просто милые театральные безделицы) это гармоничная и сложная постановка, самоироничная, философская и озорная, с тонко вплетенными в канву повествования автобиографическими аллюзиями.
  • Японцы в Киеве

    В Киеве побывали японские мастера каллиграфии Сашида Такефуса и Хиросе Шёко, икебаны Исимару Саюри, и игры на кото и cямисене Ямагиси Хидеко, Кусама Мичиё, Ватари Дзюнко. Конец марта был отмечен днями Японии в Киевском национальном лингвистическом университете, в университете им. Шевченко, в Украинско-Японском центре, в одном из додзе каратэ, в додзе Айкидо Ешинкан Киев Мисоги, в галерее «Карась». Каллиграфы и музыканты за пять дней своего пребывания в Киеве посетили с демонстрациями десятки культурных мест в Киеве.
  • Любов — гра… декорацій

    Стрижневим мотивом постановки є кохання, що переслідує героїв, не приносячи їм щастя. Воно має чимало складних іпостасей: це кохання-пекло і кохання-гріх, кохання-забавка і кохання-самоствердження. На його руїнах ніхто з героїв так і не зміг побудувати власного майбутнього, і тому дія спектаклю розгортається на фоні декорацій недобудованого дому, розкиданих цеглин і повітряного змія — символу бажаної і нездійсненної легкості буття
  • Черное сердце тоже болит

    Говоря о любви, о долге, о роке, о власти ─ обо все том, что будет грызть человеческое сердце до скончания мира, шекспировская драматургия действительно никогда не утратит своей актуальности. Чем дальше мы уходим от «золотого века Англии», тем ближе и понятнее нам становятся ее неумирающие страсти. Сколько бы ни было написано прекрасных новых текстов, шекспировские навсегда останутся объектом вожделения для театральных режиссеров, они же будут их испытанием на зрелость. Андрей Билоус в постановке «Ричарда» сделал ставку на психологический анализ первоисточника и неожиданно гуманистическое прочтение характеров.
  • «Том»: уровни правды

    В «Диком театре» поставили провокационный спектакль о современном обществе и его проблемах

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?