«Эдип»: печальная стая28 сентября 2009

Текст Марыси Никитюк

Фото Ольги Закревской

Тяжеловесный, сумбурный показ сырого проекта «Эдип» Влада Троицкого, осуществленный зимой 2009-го года в галерее «Лавра» в качестве генеральной репетиции, настроил отрицательно даже самых последовательных и верных почитателей «ДАХа». И от готового продукта в общем-то уже никто ничего не ждал, — первые минуты постановки воспринимались с неизбежной настороженностью и предвкушением провала. Однако… преодолев начальную неопределенность, зритель был целиком вовлечен в действие, увлечен смелостью и неожиданностью метафор, декоративностью и силой эмоций.

Роман Ясиновский в роли Мудреца Роман Ясиновский в роли Мудреца

Работать с таким материалом, как древнегреческая трагедия, чрезвычайно сложно в современных условиях: пафос высокой трагедии напоминает о былом величии греческого театра, но имеет мало общего со зрителем двадцать первого века, диссонируя с ним, и оставляя его по большому счету равнодушным. Владу Троицкому удалось сделать из практически неодушевленного для современности материала шепчущую драму живой боли.

Основным акцентом стала смысловая замена королевских Фив на Фивы-стаю — несчастная, обделенная кучка людей, слепо идущая за Эдипом. Их силуэты в черных шинелях выхватывают из тьмы скупые на свет прожекторы — в сырых стенах Арсенала стая олицетворяет обреченность. Атмосфере упадка и фатальной предопределенности вторит музыкальное сопровождение (не считая первого десятиминутного экскурса в украинский фольклор, когда актеры вдруг пошли водить хороводы). Аскетическая мелодия в исполнении Соломии Мельник, ее скорбные плачи — прекрасное эмоциональное дополнение. Особо красивыми в постановке оказались хоры: десяток человек в один голос поют речитативом строфы-антистрофы, и отголосок аутентичного древнегреческого театра выглядят совершенно стильно и величественно.

Ванны-колыбели, которые хоть и не понятно к чему в спектакле, но выглядели эффектно. В ванне — актриса «ДАХа» Вишня Ванны-колыбели, которые хоть и не понятно к чему в спектакле, но выглядели эффектно. В ванне — актриса «ДАХа» Вишня

Дмитрий Ярошенко играет надломленного, уставшего, разбитого Эдипа: в распахнутой шинели, влача хромую ногу, он кричит на шепоте, как человек, у которого нет больше сил на крик. Татьяна Василенко в роли Иокасты — человечна и женственна, ее трагедия далека от классического древнегреческого канона, перед нами тишайшее, интимное страдание — пронзительное в своей сдержанности. В спектакле много стильных визуальных, декоративных решений, дополняющих замысел режиссера, это и подвешенные к потолку цепи, и ванные, на которых раскачиваются даховцы, скрипя в мертвой тишине сырого бетона. Сильными метафорами являются обнаженные гарпии, льнущие к мудрецу, пришедшему рассказать Эдипу правду, соблазняющие и отбрасывающие зловещие тени рока, казнь Креонта, загнанного стаей с лаем и рыком на башню.

Дмитрий Ярошенко, Эдип Дмитрий Ярошенко, Эдип

Это очень смелый и красивый спектакль, ему, конечно, не место в стенах классических театров, ему идеально подходит только родное пространство Арсенала своей мрачной готикой и запустением. Если «Эдипа» еще и покажут, то только здесь, и ближе к весне-лету, когда снова будет тепло. Безусловно, над спектаклем еще можно работать, шлифуя находки и устраняя шероховатости. Очевидно, что начальный диалог Ярошенко и Василенко инфантилен и затянут, а украинские песни и хороводы — немотивированны. Но, в общем, это лучший из больших проектов «ДАХа», где режиссеру и актерам удалось выйти на уровень высоких текстов и высоких смыслов, и это один из лучших показов ГогольFestа этого сезона.

«Эдип» в Арсенале, режиссер Владислав Троицкий «Эдип» в Арсенале, режиссер Владислав Троицкий


Другие статьи из этого раздела
  • Территория. Начало

    Фестиваль «Территория» — это и есть территория свободы в Москве. Театр здесь свободен от массового зрителя и от рамок искусства. Смешивая жанры, техники и методы, фестиваль в какой-то мере задает тон театрального развития. Первые два года этот подчеркнуто урбанистический проект существовал с созвучными подзаголовками-темами, как-то «Тело в городе». Третья «Территория» — просто Территория. Ничего лишнего, только Жозеф Надж, «Садори», Дмитрий Крымов, Кирилл Серебренникови другие.
  • Черновые, секретные эскизы

    Андрей Жолдак показал журналистам черновые секретные эскизы своего нового спектакля «Войцек», нас якобы впустили в лабораторию мастера, где видео на больших экранах сверху не было демонтировано, и режиссер увлеченно повторял «а здесь должны быть звезды». Перед показом Жолдак всех предупредил — это первый прогон, много чего будет не так. О том, что в «Войцеке» Жолдака, собственно нет Войцека, даже как-то неприлично говорить, режиссер давно всех приучил, что это ханжество — видеть, и, не дай бог, искать в его работах еще кого-то кроме него самого.
  • Все «на друзки», і в пух і прах

    Вистава Венсана Гійома в рамках фестивалю «Французька весна»
  • Серби для естетів

    Рідко коли український театр тішить витонченим інтелектуальним видовищем. І тому постановка «Професіонал» в театрі «Сузір’я» ─ непідробна радість і щастя. Вдвічі приємніше, що поставлена вона за однойменною п’єсою сучасного сербського драматурга Душана Ковачевича, чиї п’єси йдуть у всьому світові, а за його сценарієм був знятий фільм Еміра Кустуриці «Андеграунд». Актори, задіяні в спектаклі, теж особливий подарунок ─ андеграундні професіонали
  • Толерантсвующая оргия и бельгийские кокетки

    Когда спектакль, а, точнее, постмодернистский перформанс «Оргия толерантности» бельгийского художника, скульптора, режиссера Яна Фабра закончился, чувства остались неопределенными. С одной стороны, смешно и забавно, а с другой — непонятно, так все-таки «за» или «против» констатируемой псевдотолерантности и общества потребления выступает Ян Фабр? Его постановка, состоящая из этюдных эскизов на тему «типажи и штампы современного мира», скорее заставляет мило потешаться над «глупышкой-потребителем», нежели испытывать к нему отвращение.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?