Непарикмахерский сюжет04 мая 2015

 

Текст Анастасии Головненко

Фото Дана Воронова

Режиссер: Алексей Доричевский

Центр DIYA


Насилие во все года крайне литературизируемо

Дима Левицкий

 

«Парикмахеры» – пожалуй, одна из самых заметных и сильных работ, прочитанных в рамках «Недели актуальной пьесы» в ноябре прошлого года. Написанная в привычном для автора ритме множества пауз и коротких фраз, пьеса объединила в себе историю в стилистике хоррор, бытовую драму и философский триллер – жанры не слишком характерные для новой украинской драмы.

По сюжету в парикмахерскую приходят мать, отец и дочь-невеста. Вместо парикмахера Маши, к которой посетители были записаны на стрижку, свои услуги им предлагают нервного вида молодые люди. Оставшись с ними наедине, вся семья постепенно подвергается физическим издевательствам и пыткам. Кропотливо и цинично парикмахеры постепенно убивают их одного за другим. Однако, вместо удовольствия от садизма и злости с пеной у рта, на лицах молодых людей – улыбки, а в их устах – шутки, розыгрыши и даже строки из имяславского письма (суть этого религиозного учения состоит в том, что имя человека – это его бог, а значит и его сущность).

Дмитрий Левицкий выбрал стиль Девида Линча: говоря о человечности, он показывает поведение человека с психотравмой. Нормальное восприятие и реакцию он раскрывает через шизофреническое отсутствие, расщепление эмоции у героев. По сюжету все происходит будто бы в страшном сне – переломанные кости, кровь, трупы, смерти, изнасилование. Парикмахеры механично совершают преступление за преступлением без эмоций и чувств – издевательство и смерть для них больше не событие. Они становятся такими же будничными действиями, как стрижка или укладка.

Режиссер Алексей Доричевский относится к пьесе, скорее не как к литературной основе постановки, а как к поводу поговорить. В его версии «Парикмахеры» – чуть ли не черная комедия, с музыкальными отступлениями и откровенными взглядами в зрительский зал. Смотреть такой спектакль неприятно, но интересно. Неожиданные повороты сюжета, неестественные реакции героев с расшатанной психикой в иронической постановке выглядят выигрышно и притягательно.

Жестокие сцены по режиссерскому замыслу изображаются «крайне театрально»: символично и с юмором, они не играются, а скорее обозначаются. А оттого, даже кульминация – первое «убийство» на сцене, изображается набросками: актриса (Галина Джикаева) то и дело, сменяя неподвижную позу, садится поудобней, и наблюдает за тем, что происходит в парикмахерской после смерти ее героини.

Особенную роль в показе спектакля режиссер отводит его обсуждению, которое длится порой не меньше самого спектакля. Более того, обсуждается скорее не постановка (как часть театрального процесса), а ее тема: клиническая жестокость и способы ее прочтения. Спектакль здесь служит всего лишь поводом для диалога. Режиссер выбирает жанр, когда спектакль становится не произведением искусства, а терапевтическим сеансом. Зритель погружается в тему за счет его собственной рефлексии от непривычных и аномальных реакций персонажей. Он охотно дает оценку происходящему на сцене и проецирует сделанные выводы в собственный мир.

Спектакль все время хочется сравнивать с фильмом Михаэля Ханеке «Забавные игры», ведь главные персонажи – Роман и Рома (актеры Алексей Доричевский и Александр Поцелуев), словно вышедшие из французской ленты, Пауль и Питер. Они педантичные интеллектуалы, зацикленные на себе, слишком аккуратны внешне и манерны в движениях. Но пьеса Дмитрия Левицкого нам ближе, чем римейковый сюжет Ханеке – она многослойна и современна. Желающий покопаться в подводных течениях произведения найдет в ней трактовки и размышления автора о степени человеческой жестокости, о жизни в многослойном современном мире, об ответственности, и даже об имяславском разделении на «своих» и «чужих».


Другие статьи из этого раздела
  • Бельгийцы в Венеции

    В этом году театральное биеннале в Венеции пестрит топовыми именами европейских режиссеров. Сразу же после Остермайера 11-го октября свою новую работу показал бельгийский художник и режиссер, а также известный провокатор Ян Фабр — «Прометей. Пейзаж II», созданную им в сотрудничестве с сербским международным театральным фестивалем БИТЕФ. Прежде, чем попасть на биеннале в Венецию, «Прометей» объездил Европу и Америку. Эта работа сделана в присущем режиссеру ключе — оргии и насилие на фоне прекрасных, масштабных декораций — «оживших картин». Несмотря на то, что Ян Фабр давно работает в театре, он, прежде всего,  — художник.
  • Глубина личной боли

    К вечеру в павильонах студии Довженко становится прохладно и сыро, возможно, поэтому — как-то даже в толпе зрителей — одиноко. Но это как раз впору, в настроение нового хореографического спектакля Раду Поклитару. Этот двухактный балет на четыре танцора с абстрактным названием «Квартет-а-тет» стал одним из самых ярких впечатлений театрального ГогольFestа. Отчаяние, безнадежность и горечь. В этот раз сквозь привычно чистые и техничные танцы Полкитару прорезалась сумятица страсти, боли и человеческого метания.
  • ГогольFest: ожидаемое

    Конец апреля — преддверие большого праздника, во всяком случае, праздника культуры. ГогольFest, бывший до недавнего времени под угрозой срыва, из-за начавшихся робот по реконструкции Арсенала, перешел со стадии организационного планирования в стадию активной подготовки. Работники загружены: пространство Арсенала подготавливается к вмещению разных видов искусств. Идейный инициатор Влад Троицкий назвал свое детище «культурным моллом», где, как в огромном супермаркете, можно найти все: литературу, музыку, театр, изобразительное искусство и даже другие фестивали (в рамках Гогольфеста пройдут дни анимационного «Крока», киношной «Молодости», Джаз-Коктебеля и т.д.).
  • «Идеальная пара»: искусство валять дурака

    В киевском Театре на левом берегу Днепра состоялась премьера «пикантной комедии» по пьесе Марка Камолетти «Ох, уж эта Анна!».
  • Любов — гра… декорацій

    Стрижневим мотивом постановки є кохання, що переслідує героїв, не приносячи їм щастя. Воно має чимало складних іпостасей: це кохання-пекло і кохання-гріх, кохання-забавка і кохання-самоствердження. На його руїнах ніхто з героїв так і не зміг побудувати власного майбутнього, і тому дія спектаклю розгортається на фоні декорацій недобудованого дому, розкиданих цеглин і повітряного змія — символу бажаної і нездійсненної легкості буття

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?