Не театр, но попытка документа30 октября 2014

 

Текст Анастасии Головненко

Фото Катерины Горностай и Олеси Моргунец-Исаенко

Видео Радио Свобода

 

В третий раз в Киеве напомнили о малораспространенном документальном методе в театре. Смело экспериментируя с текстом и формой, режиссеры и драматурги впервые вывели формулу, по которой можно отличить документальный театр от выпуска новостей или, скажем, ток-шоу (кроме всем известных особенностей театра как такового). Оказывается, документальный театр всегда является носителем некой идеи, то есть, транслируя на первый взгляд «стерилизованный» документальный текст, автор-художник преследует идею, намеренно отбирая под нее материал, собранный «в поле».

 

Прямо скажем, формула эта не является ни универсальной, ни общепринятой. Например, драматурги Дмитрий Левицкий и Оксана Савченко совершенно справедливо заметили, что документальный театр может довольствоваться и летописным фиксированием событий и рефлексий, связанных с ними. Кира Малинина и харьковская группа режиссеров в проекте «12 песен о свободе», напротив, использовали документальный материал как лейтмотив особого произведения, некой рефлексии рефлексий. Создание их проекта тесно связано не только с фиксацией харьковского «сегодня», но и с необходимостью самих авторов разобраться в своем отношении к этому «сегодня».

(Открытие и «12 песен о свободе»)

Интересным по структуре получился ворк-ин-прогресс Андрея Мая и Наташи Ворожбит с «Дневниками Майдана». Проект, находящийся на грани документа и театра был представлен в не менее экспериментальной манере: этот свидетельский проект часто напоминал и публичное интервью, и даже хорошо срежиссированное ток-шоу. Авторы объединили привычную читку с «живыми» интервью: монологи, которые уже были записаны практически год назад, воспроизводились их авторами прямо на сцене, по памяти, с совершенно реальными, здесь-и-сейчас-эмоциями и переживаниями. В известный только режиссеру момент такие монологи обрывались, и продолжалась читка, потом монолог вызванного из зала «свидетеля», и снова читка. Становится понятно, что авторы проекта все еще находятся в поисках и продолжают рефлексировать над созданным материалом.

Важно сказать, что идея в этом документальном проекте совершенно очевидна. Мы не можем говорить о присутствии здесь драматургии, как она есть, но существование единой, заглавной мысли проекта — неоспоримо, на нее уже нанизываются все использованные интервью, факты и персонажи.

Презентация в таком стиле отлично проявила с одной стороны полную готовность «Дневников» экспериментировать с форматом подачи, а с другой — все-таки не остывшую заинтересованность у зрителя к материалу практически годичной давности. Премьера спектакля по «Дневникам Майдана», как сообщают его авторы, скорее всего, состоится 3 декабря на камерной сцене театра им. Ивана Франко.

Совершенно иной подход к созданию документальной пьесы продемонстрировал, как уже упоминалось, драматург Дмитрий Левицкий. Его ворк-ин-прогресс «6 бойцов о войне» посвящен транслированию рефлексий документальных персонажей посредством их документальных монологов (все тексты, использованные драматургом, прошли авторизацию). Шесть полевых командиров рассказывают свою историю, со своими переживаниями, ценностями и выводами. Режиссер читки Тамара Трунова приняла нейтральную позицию, являясь в этой «постановке» скорее не режиссером, а посредником. Она определяет свою задачу по принципу «не навреди»: в том, чтобы актеры не привнесли в текст лишнего и не стали его играть, четко отмеряя степень актерской игры в каждом прочтении монолога.

Лена Роман, продемонстрировав на фестивале свой проект «Я.Революция.Война», напротив раскрывает важность внутреннего переживания событий своими персонажами. И хотя она также борется за документальность своих интервью с участниками событий Майдана и АТО — ее главная идея, очевидно, доминирует над сухой «фиксацией» происходящего.

В целом, можно рассуждать о ценности того или иного подхода к воспроизведению документального метода в театре на каждом отдельном примере. О мере документальности и так называемой «стерильности» каждого отдельного свидетельского текста, или же о его идейности и первоочередной принадлежности к искусству. Но, скорее всего, важен лишь лейтмотив создания авторами таких проектов, потому как в любом случае, пропитывая идеей произведение или нет, автор-документалист фиксирует действительность и сохраняет в ней летописные признаки для своего сегодняшнего, или даже более заангажированного — будущего зрителя.


Другие статьи из этого раздела
  • Помийна яма

    В Молодому театрі поставили класичну повість про проституцію
  • Возраст музыкального Барокко. Киев. Июль.

    16 июля небольшой захолустный дворик Киево-Печерской Лавры был заполнен музыкой и людьми — под открытым небом был дан концерт барочной музыки и танца. Инициаторы проекта — музыкальный коллектив «Киев-Барокко» при поддержке студии старинного танца «Джойссанс»
  • Венгрия — Украина: Премьера Молодого Театра «Тот, тот и остальные»

    Новая премьера в Молодом театре приятно удивила: впервые за долгое время международный проект не выглядит плановой третьесортной отмашкой какого-нибудь культурного центра или посольства, а является качественным, актуальным и колоритным продуктом. Спектакль, поставленный венгерским режиссером Бэла Мэро по классике венгерской драматургии 60-х годов пьесе «Семья Тотов» Иштвона Эркэня, получился насыщенным, многообразным, ярким и смешным. Со времен «Четвертой сестры» — это лучшее, что было на сцене Молодого театра.
  • Последнее пристанище европейцев

    В Европе Кристофа Марталера почитают как гения театрального дела и уверены, что его творческий почерк уникален и неподражаем. Его приглашают для постановок во многие театры Европы, а часть его спектаклей — специальные фестивальные проекты, где он всегда желанный гость. Его творчество уже не столько объект для оттачивания острот театральными критиками, сколько предмет серьезных исследований театроведов со всего мира, в частности: Джорджа Баню, Эрики Фишер-Лихте, Девида Рёснера, Ганса-Тиза Леманна — как проявления театра музыкального и театра постдраматического
  • Неправдоподобие будущего

    После «Трансформеров», «Матрицы», 3-D технологий наблюдать за маломасштабным действием, где бегает несколько роботов-ходулистов и люди в костюмах из папье-маше не очень интересно. Ты ждешь от уличного представления чуда,  — а чуда не происходит. Вероятно, реальность будущего тяжело и дорого создать средствами уличного зрелищного театра. Ведь, по большому счету-то, должны летать машины над головами, вестись перестрелки лазерным оружием, а мега-мозг должен парить над площадью, нависая над нею своими липкими щупальцами.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?