«Город грехов» по-русски10 февраля 2008

Текст Марыси Никитюк

Фото Ольги Закревской

«Анна» — пьеса молодого российского драматурга Юрия Клавдиева, представителя современной «новой драмы»

«Новая драма»: острые социальные темы, натурализм, маргинализм, использование вульгарной и ненормативной лексики. Поиск нового героя в негероическое время обмельчания человеческих страстей.

Русская глубинка в антураже вестерна: народец, изолированный от внешнего мира, от безделья, самогона, импортного героина придумал себе свой Голливуд — играет в стрелков-ковбоев. Схема та же: есть хорошие парни, есть плохие, есть председатель, который следит за тем, чтобы поголовье плохих не превышало хороших, есть фермеры и женщины и есть враги — село каннибалов Акимовка.

Ну и самое главное — есть постановка в театре «ДАХ», режиссер: Влад Троицкий, спектакль: «Анна». Хорошо и весело.

Стрелок Серега «Левша» Вяземский (в шапке, Игорь Постолов) говорит Вите Малышу (Вова Миненко), что после тридцатого мертвица, все воспринимается по другому Стрелок Серега «Левша» Вяземский (в шапке, Игорь Постолов) говорит Вите Малышу (Вова Миненко), что после тридцатого мертвица, все воспринимается по другому

Спектакль мог бы стать постапокалиптической антиутопией, если бы подобное не разворачивалось во всех постсоветских городишках, изолированность которых превращается в самый густой и беспросветный омут — а там, как известно, черти.

Сама пьеса для киевской театральной среды необычна. Необычна тем, что обращается к несвойственным украинскому театру проблемам и вопросам и говорит несвойственным для украинского театра языком. Это одна из немногих попыток не актуализировать именитое старье, а поднять современный животрепещущий материал.

Несколько тарантиновскую словесную материю пьесы Влад Троицкий облек в рамки реалистически-бытового театра. Доведенный до гротеска реализм: все верят в то, что они верят. Черные глухие стены, на полу сосновые доски, медвежьи шкуры там же (Россия все-таки), иконы, старый кассетный магнитофон и грубый стол, за которым весь спектакль, собственно, и проходит.

Сквозь изящную, даже витиеватую, стилистику изречений пробивается временами незатейливый шероховатый мат. Но мат в «Анне», как и выстрел, — част, но органичен. Это инструмент, которым молодое поколение актеров «ДАХа» пользуется ненавязчиво. Для Клавдиева, как и для всего течения новой драматургии, подлинность описываемой среды крайне важна. Современная драма пытается не сотворить и приукрасить мир, а как можно точнее его самому себе показать, потому что в зеркале давно не нарядная девочка, а окровавленный олигофрен с бензопилой в руках.

Zo в роли Анны железно-сдержанная, но не всегда удерживает необходимое внутреннее напряжение. Зато Витя Охонько в роли председателя трогателен, мастерски держит гротесковое спокойствие своего персонажа. Zo в роли Анны железно-сдержанная, но не всегда удерживает необходимое внутреннее напряжение. Зато Витя Охонько в роли председателя трогателен, мастерски держит гротесковое спокойствие своего персонажа.

Два самых важных смысла в спектакле озвучивает сначала сумасшедший шаман-гинеколог, а потом сама Анна. Кстати, Анна, недоучившаяся учительница русского языка и литературы, в деревню попала, приехав на рок-фестиваль в Подмосковье. И, встретив будущего мужа, осталась, здесь ей показалось интересно. Но скоро интерес ее угасает, перерастая в обычное выживание и безукоризненное следование Кодексу Отцов — своду суеверий и правил, заменившему закон. В конце Анна скажет, что ей почти понравилось быть стрелком, играть в войну, ведь главное, чтобы было интересно. Это смысл раз.

Шаман-гинеколог (Дима Ярошенко) поджигает дома. Он говорит: «Почему, чтобы вы начали думать, обязательно кто-то должен начать вас жечь? Убивать. Мочить. Загонять в горящие подвалы». Это смысл два.

«Потому что только ваши сны похожи на нормальную жизнь»

Это уже скорее вывод. Горький острый, обличительный…

«Это неправильно. Многое здесь неправильно. Но мы стали такими какимы мы стали. И ничего не сделать» — говорит Витя Малыш и бьет Анну за непослушание Кодексу Отцов «Это неправильно. Многое здесь неправильно. Но мы стали такими какимы мы стали. И ничего не сделать» — говорит Витя Малыш и бьет Анну за непослушание Кодексу Отцов

К слову, именно с «Анны» и начинается постановка новой драматургии в Киеве. И не только потому, что «ДАХ» фактически первым ступил на это поле, но и потому, что «Анну» увидели, услышали, отреагировали на нее. И кто знает, может быть, она — точка отсчета нового театра в Украине?


Другие статьи из этого раздела
  • Прерванный эксгибиционизм

    Театральный критик Сергей Васильев и актриса Татьяна Круликовская создали своеобразный спектакль по отрывку романа «Невиновные» австрийского писателя и философа Германа Броха. «Святая похоть служанки Церлины» театра «Сузір’я» — это монолог-самообличение (литературная редакция и адаптация — Сергей Васильев), в котором святая грешница Церлина предстает грубой, простой, неприятной, а вместе с тем, забавной и обаятельной особой.
  • Не любовь не людей

    Пьесу «Любовь людей» белорусского автора Дмитрия Богославского, заслужившую всевозможные похвалы на драматических фестивалях, в ближайшее время можно будет увидеть только на сцене Московского академического театра им. Маяковского. Но киевляне имели возможность прослушать ее 10 апреля в букарне «Бабуин» в исполнении актёров Театра драмы и комедии на Левом берегу Днепра и выпускников театрального института им. Карпенко-Карого. Читка состоялась в рамках проекта фестиваля «Неделя актуальной пьесы» и букарни «Бабуина — Актуальный вторник»
  • Виртуальный Вавилон Костюминского

    В Киеве вскоре еще раз покажут спектакль о противопоставлении жизни человека реальной, бытовой ее электронной, виртуальной стороне
  • Іспанці у розмірі м3

    Для пересічного київського глядача, який ще як слід не скуштував європейських театральних марципанів, іспанець Фернандо Санчес Кабезудо (Fernando Sбnchez-Cabezudo) aka Mr. KubiK Producciones може стати новим цікавим досвідом. Вистава, яку привезе його театральний колектив на Гогольфест, являє собою постмодерністський мікс із абсурдизму, кафкіанства та лівої критики під соусом чудернацької кубічної форми.
  • «Сгоцали» вия

    В  «Пасике» поставили пьесу Натальи Ворожбит

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?