«Сгоцали» вия01 июня 2014

 

Текст: Анастасия Головненко

Фото:Alex Dani

 

Режиссер: Максим Голенко

Автор: Наталия Ворожбит

Проект: Bilyts Art Centre

Композитор: Дмитрий Данов

 

Современный «Вий» — это классическая история на новодрамовский лад. Из оригинального текста в ней остался только один эпизодический персонаж — дед Явтух. Но пьеса Наталии Ворожбит повествует об украинской деревне со всей ее чертовщиной, о любви со школьной скамьи, о моральных ценностях и расплате за их предательство, о женских чарах, разбушевавшемся десантнике, убийстве, и, конечно же, о молодой девушке, которую в селе считают ведьмой.

Сюжет пьесы таков: в село Зеленый кут на свадьбу Оксаны приезжают ее друзья по фейсбуку — французы Дамиан и Лукас. У одного из них украинские корни, а потому он быстро находит общий язык с первой встречной бабкой. Гости тут же попадают к ней в хату, за стол с самогоном и под ее подозрительно навязчивую опеку.

«Вий» переплетает две ипостаси современного села: местечкового гламура и давних славянских символов. Здесь плазменные телевизоры украшают рушныками, на металлопластиковых окнах ставят цветы в старых тяжелых глиняных горшках, вечером под вишней в саду собираются большими компаниями, здесь рано взрослеют девушки, а в подушки от зависти подсовывают иголки, а под порог сыплют кладбищенскую землю.

Текст построен практически на одних диалогах — многие его персонажи раскрываются только благодаря специфике своих реплик. Каждый герой тщательно прописан: от лексикона до интонаций. Кроме того, пьеса построена очень кинематографично: все мелкие детали точно прорисованы и наделены смыслом.

Спектакль Максима Голенко, показанный в «Пасике» — это довольно своеобразная интерпретация текста Ворожбит. Максим использует в качестве обрамления для спектакля известную фольклорную сказку об уточке, которая становится молодой девушкой, когда ее никто не видит. К этому сюжету режиссер обращается несколько раз по ходу действия.

Основу сценографии «вия» являет крестообразный помост с интерактивными нишами под полом. Благодаря световым эффектам они преобразуются в различные элементы быта: погреб, душ, вход в дом, окно в скайпе. Пространство сцены выигрывает еще и потому, что зрители находятся по ее периметру — игра избавлена от ограничительных рамок и происходит одновременно во всех четырех ракурсах. Над основной декорацией подвешена распятая шина, символизируя злободневность постановки.

Спектакль получился объемным и мощным благодаря лаконичному сочетанию пространства, особого стиля игры актеров BilytsArtCentre и музыке Дмитрия Данова, часто похожей на композиции «ДахаБрахи». Но стоит помнить, что пьеса, написанная драматургом, и спектакль в его режиссерском исполнении — часто совершенно разные вещи.

Пьеса, написанная Ворожбит, гораздо легче эмоционально, но сложнее по структуре. Те же диалоги выполнены достаточно поверхностно, с намеком на стиль драматурга, однако несколько усреднено и посредственно. Постановка грубее по стилистике и местами напоминает балаган. Критично широко раскрывается образ «дембеля» Коли, затмевая порой более важных персонажей некоторых сцен. Соблазнительная, по идее, Дренька приобретает граничную пошлость и тут же лишается своей изначальной лаконичности. Даже, казалось бы, Оксана — главный персонаж с минимумом реплик — уже не таинственная девушка с инфернальными глазами. Что-то рассеивает этот образ и не дает зрителю поверить в него.

Ставка, сделанная на экспрессию, крик и бешеный темп, оправдывает себя только в первом акте. Во втором зрителю хочется понимания происходящего на новом уровне, прикосновения к неизведанному потустороннему миру, к святости национальных обрядов и заискиванию перед ними. Мы хотим ощутить многослойность происходящего, почувствовать слабую грань между реальным и мистическим, между тем, что происходит на сцене и за ее пределами. В целом, нельзя сказать, что действие не оправдывает ожиданий, однако финал пьесы получился достаточно скомканным и нераскрытым в полной мере.

Тем не менее, сравнивая постановку пьесы «вий» молодого режиссера Алены Снегурчеко и харьковского театра «Котелок», которая гораздо ближе к оригинальному тексту, чем спектакль Максима Голенко, стоит отметить что именно масштабность — декораций и децибел — делает последний более успешным.

«Вий» — это материал, не теряющий актуальности. Кроме того, дополняя канву спектакля современными образами и параллелями, режиссер Максим Голенко старается напомнить нам о том, что все, что происходит с нами сегодня, тесно связано с тем, кем мы были вчера. На сцене фигурируют персонажи, близкие нам по духу эпохи: современные до отпевания покойника через скайп и отчаянные до продажи собственной почки. И в данном случае, как драматург, так и режиссер пытаются показать второстепенность наших сиюминутных желаний и устремлений, меркнущих перед сакральной силой, что движет нашей жизнью.


Другие статьи из этого раздела
  • Світлий театр. Київ-Львів

    Львівський театр ім. Леся Курбаса традиційно приїхав святкувати до Києва свій ювілей, 20-ліття. Це унікальний театр-пошук, театр як сакралізована територія, що стоїть на перетині систем Анатолія Васильєва та Єжи Гротовського, ігрового театру, імпровізації, та ритуалу. Історія театру, відбір матеріалу для постановок, актори, атмосфера — все говорить за те, що театр імені Леся Курбаса — світлий і здоровий організм.
  • Кордони та відстані: вистава для адекватних

    Я вважала себе порівняно адекватною, однак, коли на «ГогольFest 2015» показували виставу «Кордони та відстані» я розмахувала над головою російським триколором і кричала «Спасибо!»
  • Исмена, дочь Эдипа

    Лариса Парис похожа на колдунью: экзальтация, парики, легкая манерность и ритмика повторяющихся движений. Она экстравагантна, гостеприимна и всегда чрезвычайно женственна. Попадая на спектакль в  «Студию Парис» на Гарматной, 4, в самом воздухе улавливаешь женское дыхание, легкое скольжение невидимой женской руки, будто тени разных героинь Парис по-кошачьи пробираются между зрителями. А в глубине зала на плетеной скамье сидит в черных одеждах с необъятной розовой шалью Она — героиня сегодняшнего спектакля.
  • Прерванный эксгибиционизм

    Театральный критик Сергей Васильев и актриса Татьяна Круликовская создали своеобразный спектакль по отрывку романа «Невиновные» австрийского писателя и философа Германа Броха. «Святая похоть служанки Церлины» театра «Сузір’я» — это монолог-самообличение (литературная редакция и адаптация — Сергей Васильев), в котором святая грешница Церлина предстает грубой, простой, неприятной, а вместе с тем, забавной и обаятельной особой.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?