«Грек Зорба»13 октября 2010

Текст Марыси Никитюк

Фото Андрея Божка

Премьера в театре им. Франко «Грек Зорба»

Режиссер-постановщик Виталий Малахов

30.09.2010

«Грек Зорба» — премьера в театре им. И. Франко, достойная внимания не только преданного «франковца», но и ценителя хорошего театра. Несмотря на некоторую затянутость сценического повествования, созданного по роману Никоса Казанзакиса «Я, грек Зорба», это — яркая, красочная, сентиментальная история об умении жить.

В какой-то мере «Грек Зорба» — очередной бенефис Анатолия Хостикоева, талант которого также очевиден, как и нескромная его демонстрация. Несмотря на великолепные актерские находки, харизму, энергию и включенность в игру, его активность (то ли его, то ли режиссерскими усилиями) — навязчива. Исполняя роль грека Зорбы, он создает емкий, жизнелюбивый характер; его герой спешит жить и присутствовать в каждом мгновении своей жизни, он радостен, гневлив, повторяет свое «Уфа» или хранит верность сантуру (муз. инструмент — авт.), Зорба — чудесен, но Анатолия Хостикоева все же — много. Если бы режиссеру хватило бы смелости сжать и сконцентрировать повествование, постановка от этого только бы выиграла.

Спектакль «Грек Зорба», режиссер Виталий Малахов Спектакль «Грек Зорба», режиссер Виталий Малахов

Открытием этой постановки можно назвать Наталию Сумскую. Она — известный мастер перевоплощения, но созданный ею трогательный образ стареющей французской вертихвостки Гортензии, крутившей в молодости романы с офицерами всех европейских армий, получился как никогда ярким и сочным. В этом образе она — смела, иронична и неожиданна. Рюши, броши, увядающая грация куртизанки и французский акцент, в глазах — слезы — болезненное женское сожаление по ушедшей юности и любви, — Наталия Сумская в этой роли неповторима. Зорба посмеивается над ее незадачливостью и разудалым беззаботным инфантилизмом, но по-своему он ее любит. Именно образ Гортензии можно назвать самым ярким и выдержанным в спектакле, за эту роль Сумскую весной скорее всего наградят Пекторалью.

Наталья Сумская в роли Гортензии и Зорба-Хостикоев Наталья Сумская в роли Гортензии и Зорба-Хостикоев

А в остальном спектакль полон массовых сцен, греческих танцев, мелодий, пений — все в духе «франковских» постановок. Декорацией служит круглая конструкция, которая вращается, мгновенно меняя место действия, словно в кино. Немного хаотичная и неопрятная эта декорация превращалась то в сельское кафе, то в трап корабля, то в апартаменты мадам Гортензии, то в площадь критского села, и благодаря этому огромный роман Никоса Казанзакиса смог поместится на сцене и ограничиться тремя часами времени.

Селения критян Селения критян

У спектакля «Грек Зорба» будет длинное и благополучное будущее в этом театре, со временем он, скорее всего, сам по себе ужмется, сконцентрируется и станет лучше. Но это дольно предсказуемая для театра постановка, а хочется увидеть сильных актеров, хороший коллектив театра им. И. Франко в каком-то экспериментальном проекте, не характерном для себя. Почему бы, не поставить Сэмюеля Беккета, Даниила Хармса, Марселя Пруста, Бориса Виана или Альфреда Жари? Анатолий Хостикоев мог бы неподражаемо сыграть папашу Убю в одноименной пьесе Жари, а Наталия Сумская — мамашу Убю — и такой спектакль был бы не просто хорошим очередным, он мог бы стать прорывом. Пусть это только мечты, но кому как не национальному театру сделать усилие и разорвать порочный круг наших серых театральных будней? Театру Франко нужно новое дыхание, ему не хватает азарта, какой-то легкости, игры по отношению к театру и самим себе. Академический тон даже за кафедрами университетов, не говоря о театре, — скука и ложный пафос.

Спектакль «Грек Зорба», режиссер Виталий Малахов Спектакль «Грек Зорба», режиссер Виталий Малахов


Другие статьи из этого раздела
  • 50-ый Дядя Ваня

    Пять лет назад в Киеве состоялось редкое для нашей столицы театральное совпадение. Два киевских режиссера, худруки двух муниципальных театров, В. Малахов и Ст. Моисеев поставили в одном сезоне пьесу А. Чехова — «Дядя Ваня». Театральная общественность резко поделилась по линии гуманистического передела: Чехов человечный, сопереживающий и сожалеющий и Чехов саркастичный, едкий и обличающий. Одни были в восторге от малаховского просветленного, обнадеживающего, вселяющего веру «Дяди Вани», другим больше по вкусу пришелся мрачный, беспросветный вариант Моисеева.
  • «Задоволеність. Contemporary dance performance»: відкрити митців усередині себе

    Про те як Антон Овчініков ініціював в PostPlayТеатрі перформанс без перформерів і глядачів
  • «Тарас: слава» — попытка эпоса

    9–10 марта в Черкасском театре им. Тараса Шевченко Сергей Проскурня презентовал спектакль «Тарас: слава». Этот театр известен своей современностью и готовностью к экспериментам, он в свое время принял и провокационного Андрея Жолдака, и сложного Дмитрия Богомазова. Теперь же с радостью откликнулся на предложение Сергея Проскурни сделать масштабную, эпическую трилогию, посвященную Тарасу Шевченко.
  • «Учта»: під «теплим» знаком. Враження-образ

    «Нас покликали у зв’язку з річницею Василя Стуса і Леся Курбаса, за декілька тижнів нашому театрові виповниться двадцять років. Ця „Учта“ — наша присвята, наша вдячність» — Володимир Кучинський. «Учта» — під такою назвою в програмці було зарекомендоване релігійне хорове співання колективу львівського театру ім. Леся Курбаса. «Учта» це — «пошана», кому — сказано, навіщо — відчутно.
  • Львовские ритуальные профанации

    Туркменский режиссер и любимец прессы Овлякули Ходжакули по заказу театра Курбаса поставил Шекспира. Жили они себе спокойно во Львове двадцать лет без этого Творца и могли бы еще столько же прожить — никто бы и не заметил (речь идет о Ходжакули, конечно, а не о Шекспире). Кто у кого пошел на поводу, театр у режиссера или режиссер у театра,  — непонятно, но получился абстрактный спектакль в стиле ритуального театра ни о чем, ни о ком и, собственно, ни для кого.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?