Игровая «Красивая птица»20 апреля 2015

 

Текст Екатерины Макбендер

Фото из архива постановки

 

Твердо убежденный в том, что именно игровая методика сближает театральное искусство с современной эпохой, ставя актера-творца над режиссером-идеологом, Олег Липцын активно работает в данном направлении еще с конца 80-х. Уже в созданном им Театральном Клубе пытались избавиться от диктата литературного текста, экспериментируя с произведениями Джойса и Хвылевого, Гоголя и Хармса. В 2013 режиссер организовал в Киеве Семинар Игрового Театра, опираясь на методологию разработанную Михаилом Буткевичем. Результатом семинарских занятий стала постановка «Красивой птицы», наблюдать в которой можно было как начинающих, так и опытных актеров (Владимир Кузнецов, Игорь Рубашкин).

Незатейливые декорации: деревянный стол, занавеска, конструкции окон – действие условно разыгрывается то в гостиной усадьбы, то у Сорина в саду. Костюмы – современные предметы одежды, которые, так или иначе, соответствуют характерам персонажей, но не стремятся к исторической достоверности. В данном случае внешние атрибуты не имеют для постановщика никакого значения, главное – отношения между актером и текстом, его техника исполнения, не перевоплощение, а игра с образом. Изначально возникает ощущение, что спектакль этот – умелая импровизация и создается на глазах у зрителей, нескольких приглашают присесть за стол к Треплевым. Актеры вольно общаются с залом, сохраняя дистанцию между «я» и не «я», между собой и героями пьесы.

Почему Чехов? По мнению самого Липцына, именно игровой методике под силу раскрыть «подводные течения» и подтексты чеховской драматургии так, как этого не может сделать психологический театр, стесненный идеей «сценической правды». Спектакль для тех, кто либо хорошо знаком с «Чайкой», либо совсем ее не знает. Здесь не стоит задача поведать сюжет, нет как такового смыслового акцента, режиссерского решения, постановщик уходит на второй план.

Как и следует, «Красивая птица» начинается сценой в саду, со спектакля Кости, это театр в театре – гаснет свет, мистическая музыка, справа из-за ширмы появляется Нина с китайским фонариком и экзальтированно произносит: «Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом, – словом, все жизни, свершив печальный круг, угасли...», а через секунду вспыхнет яркий свет и Треплев раскричится на мать, но из себя он выходит для виду, он отстранен по отношению к себе. Так и весь спектакль разыгран легко, свободно, почти иронично. Даже эпизод где Костя и Нина встретились спустя 2 года – все эмоции актеры будто выхватывают на поверхности, не углубляясь, но в этой легкости и отстраненности порой доходят до гротеска, балансируют на грани.

Режиссер стремится к созданию творческого пространства, в котором тонкая психологическая ткань сочеталась бы с яркой гиперболизированной формой (о чем пишет и в своей диссертации). Здесь нет ощущения главного героя, более сильного и заметного исполнителя, есть игровая ансамблевость, на фоне которой выделяется не Нина и не Костя, а Сорин (Владимир Кузнецов), как более опытный и яркий исполнитель. В игровом методе актер обретает больше свободы, но и больше ответственности, он волен создавать образ героя самостоятельно, вместо того, чтобы следовать режиссерской концепции. И здесь мы сталкиваемся с тем, что хоть метод в целом безусловно интересен и перспективен, многие актеры к нему просто не готовы.



Другие статьи из этого раздела
  • Бога нет, есть сифилис. Брать будете?

    В Национальном цирке Украины поставили первый театральный триллер, или что-то вроде того
  • «Поздно пугать» в Театре на Левом берегу Днепра

    Сложно и трудно современная проза и драматургия входят в украинские национальные театры. Давно нет советского идеологического заказа или царского запрета на национальный колорит, театры безраздельно владеют творческой свободой. Так, что же им мешает ее реализовать? Почему они угрюмо встречают любую инициативу? Почему творческий поиск в них встречается с заведомо установленным безразличием? По привычке тянут они свой комедийно-водевильный репертуар, лишенный духа, времени, остроты, будто не было в нашей традиции экспериментов Леся Курбаса и поисков 90-х.
  • Правила Дмитра Богомазова: 5 кроків до вистави

    На той випадок, якщо ви вирішите поставити виставу за режисерськими принципами Богомазова – ось правила, які вам у цьому допоможуть
  • Доки можеш: бери, люби, тікай

    П’єса, написана для Royal Court на сцені Молодого театру
  • Как такое может быть?

    Спектакль «Моя дорогая Памела» не обещал ничего хорошего. Автор Джон Патрик — американский сценарист и драматург с натяжкой. Его пьесы отличает щуплое чувство юмора, отчаянная неправдоподобность и американская прямолинейность. В его фильмах снимался Рейган, а вот его пьесы имели успех исключительно в неискушенной провинции

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?