Грузинский театр — Свободный театр10 января 2010

Надежда Соколенко

Смотреть полный фото отчет

Инфосправка:

В конце 2009 года посольство Грузии в Украине праздновало свое пятнадцатилетие. В рамках торжеств 24–25 декабря в Киевском академическом Молодом театре состоялись гастроли Тбилисского Свободного театра со спектаклями «Братья» по мотивам фильма Лукино Висконти «Рокко и его братья» и «Кавказский меловый круг» Бертольта Брехта.

Свободный театр — частная культурная институция, получившая на родине название «национальный шок». Его художественный руководитель, основатель и идеолог — Автандил Варсимашвили — параллельно руководит Тбилисским государственным русским драматическим театром имени А. Грибоедова, снимает независимое кино, осуществляет зарубежные постановки.

«Хотите узнать, чем живет современный грузинский народ, — сказал напресс-конференции Автандил Варсимашвили, — посмотрите спектакли Свободного театра. Его постановки действительно о судьбе маленького человека в неуверенное и неустроенное военное и послевоенное время и о судьбе грузинского народа в целом.

«Рокко…» по-грузински

От сюжета «Рокко и его братьев» в спектакле Варсимашвили осталась разве что основная сюжетная линия. После смерти отца четыре брата вместе с матерью перебираются из обнищавшей деревушки в не менее нищенствующий город. Пытаясь устроиться и найти свое место в жизни, каждый из братьев выбирает свой путь: священника, фотографа, разносчика политических листовок и свободного художника, а их мать становится торговать на морозной улице нехитрым скарбом.

«Братья». Фото Евгения Рахно «Братья». Фото Евгения Рахно

Автандил Варсимашвили наполняет «Братьев» современностью и погружает в национальный колорит, в котором уважительное отношение к матери прекрасно сочетается с исключительной грузинской гордостью. Здесь и ужас при виде сигареты в руках у женщины, и неподдельное удивление ветрености молодых девчонок — упоительно тонко движется параллель двух разных культур — деревенской и городской, двух различных типов мышления и классов ценностей.

Кроме житейских испытаний героев, и в фильме, и в спектакле ждет также испытание страстью. Два брата влюбляются в одну девушку, что становится причиной кровной войны и крушения семьи. И, если в фильме убийство девушки, — еще одно проявление жестокого, звериного начала в человеке, то в спектакле это убийство кажется необходимой жертвой во имя большей сплоченности и всепрощения. Как тогда, когда умер отец, и братья взялись за руки, объединившись в семью, точно также их объединит новое горе.

«Братья». Фото Евгения Рахно «Братья». Фото Евгения Рахно

Автандил Варсимашвили совместно с художником Айвенго Челидзе создает полуразрушенное пространство, в котором трещины и разводы на стенах превращаются в тонкий красочный рисунок. Посреди сцены — небольшой пруд, под ногами — мягкое пружинистое покрытие, словно это снег. Именно снег создает настроение и атмосферу, становясь полноправным участником действия. Игра в снежки подчеркивает беспечность детства, мягко стелящийся снег оттеняет тепло объятий и отчаяние жестокой драки. Порой мелодраматизм игры и усиленная атмосферность этой постановки заставляли думать о том, что намеренная сентиментальность — это слабая попытка достичь подлинного драматизма, попросту физическое давление на эмоции зрителя.

Cнег создает настроение и атмосферу, становясь полноправным участником действия. Фото Евгения Рахно Cнег создает настроение и атмосферу, становясь полноправным участником действия. Фото Евгения Рахно

Спектакль-притча

«Кавказский меловой круг» — пьеса Бертольта Брехта связана с Грузией не только местом действия, но и памятной постановкой Роберта Стуруа в 1975 году в театре имени Шота Руставели. Именно в это время Автандил Варсимашвили учился у Стуруа, и эпохальный спектакль видел не единожды. Впрочем, по утверждению Варсимашвили, его спектакль уже о другом, о новых политических и социальных испытаниях.

«Кавказский меловой круг» — спектакль-притча о подлинном материнстве, о том сложном вопросе, что же на это материнство дает большее право — кровное родство или настоящая забота.

«Кавказский меловой круг». Фото Андрея Божка «Кавказский меловой круг». Фото Андрея Божка

Художник Мириан Швелидзе выстроил в глубине сцены металлическую конструкцию с передвижными ширмами, на которых угадываются очертания фресок — это и железная ограда, и застенки, и вагон-теплушка для перевозки преступников. И солдаты в камуфляже, хотя их и немного, чувствуют себя в этом металлическом пространстве настоящими хозяевами, полноправно и жестоко распоряжающимися бегущими, перепуганными, бесправными штатскими. Военное лихолетье, жестокое и бесправное время так прочно въедается в сознание зрителя, что финальная сцена с участием Аздака в исполнении талантливого грузинского актера Нико Гомелаури кажется тем, ради чего этот спектакль и ставился. Полусумасшедший бродяга волей случая занимает должность судьи, а, начиная судить, нарушает все законы, руководствуясь только принципом человечности. Бедной вдове отдают корову, врачу, лечащему бесплатно, прощают денежный долг. И хотя в пьесе Бертольт Брехт акцентирует внимание на социальном неравенстве, и богатые, в отличие от бедных, подчеркнуто трусливы и изначально способны на предательство, для Автандила Варсимашвили важнее, скорее, способность человека даже в самое сложное время сохранить преданность и самоотверженность. Выстоять и не сломаться.

«Кавказский меловой круг». Фото Андрея Божка «Кавказский меловой круг». Фото Андрея Божка

Именно эта этическая составляющая в творчестве Автандила Варсимашвили и его актеров куда важнее звучащих также политических и социальных посылов. Вглядываясь в прошлое своего народа, они создают основу для будущего, и хорошо бы, если бы все ограничилось только этими этическими максимами и не сдабривалось порой скабрезными шутками, так веселящими нетребовательную публику.


Другие статьи из этого раздела
  • Истина в пиве, радость — в кабаке

    Смешной и остроумный балет In pivo veritas, свою последнюю премьеру, Киев модерн-балет показал под занавес сезона 25-го мая, оставив многих, не попавших на спектакль, в интриге аж до осени. «Истина в пиве» — под таким забавным перифразом остроумного изречения древнеримского историка Плиния Старшего: «истина в вине», Раду Поклитару создал разудалое интеллектуальное зрелище на мотивы ирландского фолька и музыки эпохи Ренессанса
  • Антигона. Последняя жертва богов

    Премьера спектакля «Взамен рожденная» в театре Дмитрия Богомазова «Вільна сцена» (по мотивам «Антигоны») задумывалась как моноспектакль для актрисы театра Катерины Качан. Однако в режиссуре Ларисы Венедиктовой постановка выросла в некий метажанр, соединивший текстовый театр с техниками современного актуального танца. В результате получилось привычное для европейских платформ (в особенности — фестивальных) представление-перформанс. Театр, который предлагает Лариса Венедиктова (и этого направления придерживается вся команда «Вільной сцены»)  — это театр с вопросом «как играем?»
  • «Мокрая свадьба» и миропорядок

    Человеческое воображение всегда влекли недоступные знания и возможности. Одна из самых красочных и глубоких метафор человечества — алхимия — до сих пор возбуждает мистический трепет. Кто не представит таинственную, потайную комнату, где стол уставлен дымящимися колбами цвета изумруда, аквамарина и фуксии, где огненной птицей наблюдает мудрый феникс, а в углу, в кувшине персидской росписи, спрятано мумие.
  • Эхо Промзоны

    На ГогольФесте идеолог и организатор фестиваля Влад Троицкий показал кроме уже существующих в условиях театра «ДАХ»«Эдипа. Собачья будка» и  «Короля Лира», новую постановку-эскиз «Школа не театрального искусства». Ею он продемонстрировал грамотное обхождение с пространством промзоны и тонкое кураторство, благодаря которому удалось связать воедино этюды актеров. На повестку дня Троицкий вместе с  «ДАХом» вынес главный вопрос. — О Театре. О театре как об искусстве, о театре как о жизни и жизненном пути
  • «Эдип»: печальная стая

    Работать с таким материалом, как древнегреческая трагедия, чрезвычайно сложно в современных условиях: пафос высокой трагедии напоминает о былом величии греческого театра, но имеет мало общего со зрителем двадцать первого века, диссонируя с ним, и оставляя его по большому счету равнодушным. Владу Троицкому удалось сделать из практически неодушевленного для современности материала шепчущую драму живой боли

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?