Любовь и магия в деревне27 февраля 2015

 

Текст Екатерины Макбендер

Фото Кристины Хоменко и В17

 

Полумрак, неразборчивый гул голосов, в клубах дыма появляются силуэты: главные действующие лица, тени из прошлого – так начинается «Олеся. Забытая история любви», дебютный спектакль Ивана Урывского в театре «Золотые ворота».

На сей раз в штабе молодой режиссуры обратились к тексту Александра Куприна, повести о трагической любовной связи городского барина Ивана и юной ведьмы Олеси. В глухой деревне Ивана Тимофеевича одолевает скука и он решает познакомиться с известной в этих краях колдуньей Мануйлихой. Между ним и внучкой старухи завязываются романтические отношения, Иван хочет жениться на ней и увезти в город, но на пути встанет инаковость девушки и жестокость общественности – Олеся исчезнет навсегда, оставив на память лишь нитку алых бус.

Воспоминания перемежаются здесь с комментариями рассказчика – слуги Ярмолы. Действие разыгрывается в доме барина и в хате старой ведьмы, это два разных мира, бытовой и сверхьестественный. Подчеркивает их различие грамотное использование света: у барина он яркий, у Мануйлихи – почти отсутствует (лица и предметы слабо освещены лампадами и свечами). Черный задник, пустая сцена, декораций практически нет, не считая лавку, столик и парочку одеял. Сцена маленькая, но глубокая, что позволяет создать многоуровневость, расположив актеров в несколько рядов: одни существуют в реальном времени, другие возникают у них за спиной как элемент видения, сна. Несмотря на мрачный мистицизм, есть в этой постановке и некоторое фиглярство, в основном в повествовательной манере слуги. Ярмола (Дмитрий Олейник) – народный характер, приземленный свидетель этой истории, колоритная деревенщина в овечьей шапке. А вот шароварщины в изображении Волынского Полесья никакой нет, лишь несколько фольклорных элементов - песни и вышиванка, в которую одета Олеся.

Отношение Олеси к Ивану изначально пропитано фатализмом и безысходностью, об этом свидетельствует одна из первых совместных сцен – она сидит расставив ноги, моет голову над ведром, очень естественно, непринужденно, он с интересом за ней наблюдает. Это было бы эротично, если бы не угнетающий антураж – полутьма, когда Олеся опускает волосы в ведро Мануйлиха запевает народную, когда поднимает и вокруг разлетаются брызги – замолкает, а Олеся мрачно предрекает барину скорую любовь «трефовой дамы», несчастья и одинокую жизнь.

Ирина Ткаченко очень подходит на роль Олеси, темные волосы, бледная кожа, горящие глаза, красивая и пластичная, есть в ней что-то от виевской ведьмы, только вот голос совершенно не передает эмоционального состояния героини, реплики звучат монотонно и сухо, что вступает в диссонанс с ее внешней выразительностью. Следует отметить игру Светланы Косолаповой (Мануйлиха) – отстраненная, будто немного не в себе, она играет с интонацией, переходя от писклявого фальцета к низкому, грудному голосу, а нестандартная внешность только помогает ей в воплощении образа.

За счет работы со светом и искусственным дымом, режиссеру удается создать некое ирреальное пространство, мистическую атмосферу, в которую зритель невольно погружается, не анализируя, а включаясь эмоционально. Финальная сцена решена немного иначе, чем в повести: здесь Иван застает избитую крестьянами Олесю в хате, у нее завязаны глаза, он аккуратно разматывает белую ткань, завязывая их и себе. Они уже ничего общего не имеют с привычным, бытовым миром, оба для него потеряны.

«…Забытая история любви» – гротескный, символичный спектакль-впечатление, нет как таковой установки, очевидной морали, которую должно из этой истории вынести. В итоге получается ни к чему не обязывающий, но визуально красивый выброс из реальности, длинною в 80 минут.


Другие статьи из этого раздела
  • Іранське ритуальне дійство тазіе

    Тазіе ─ це суто перська театрально-ритуальна традиція, яка попри всі заборони та численні трансформації дійшла до наших часів. У доісламський період (до сьомого століття нашої ери) в Ірані були поширені видовища іншого типу, пов’язані із траурними церемоніями і вшануванням іранських міфологічних героїв: Сіявуша, Шервіна, Іраджа, Заріра. Коли араби захопили Персію, традиційні видовища було заборонено, оскільки cамі араби не мали театру і, мабуть, мало розуміли його суть. Натомість вони принесли іслам, і персам довелося трансформувати історію про Сіявуша у ісламську релігійну оповідь. Так, виникає тазіе, що в перекладі із арабської означає «співчуття», «жалоба». Тазіе, зазвичай, має один стандартний сюжет про загибель імама Хусейна, який залежно від регіону, де він грається, доповнюється чи видозмінюється
  • «Механічна симфонія»

    «Механічна симфонія» — це майстерня, завод із виготовлення незвичної, але оригінальної музики, в якій какофонія сучасності зливається із гармонією Всесвіту. Її творять всі присутні — класичні музиканти, інженери, машини і навіть глядачі. Прийшовши на черговий концерт, публіка сподівається просто відпочити, розважитись, послухавши музику, яку для неї виконуватимуть. Але несподівано для самих себе глядачі опиняються на сцені, стають персонажами власної вистави, творцями власної симфонії.
  • Черновые, секретные эскизы

    Андрей Жолдак показал журналистам черновые секретные эскизы своего нового спектакля «Войцек», нас якобы впустили в лабораторию мастера, где видео на больших экранах сверху не было демонтировано, и режиссер увлеченно повторял «а здесь должны быть звезды». Перед показом Жолдак всех предупредил — это первый прогон, много чего будет не так. О том, что в «Войцеке» Жолдака, собственно нет Войцека, даже как-то неприлично говорить, режиссер давно всех приучил, что это ханжество — видеть, и, не дай бог, искать в его работах еще кого-то кроме него самого.
  • Рисовать на песке

    В пример остальным театр «ДАХ» показал в пятницу открытый смотр актерских работ под названием «Нервы» — НЕРежисерські Вистави (украинский). Концепция «Нервов» заключается в том, что это работы актеров, их свободный полет, не всегда удачный, но всегда полет. Это демонстрация того, что театр может быть и должен быть разным. Не известно, будут ли повторены эти этюдные произведения еще раз, и будет ли продолжаться открытая работа артистов «ДАХа», но именно эта сиюминутность, непосредственность, непретенциозность действия, и харизма артистов создали территорию свободы, привнеся в театральную обыденность Киева свежий ветерок. Это как рисунок на песке, который никогда не повторится.
  • Момент любви и миг отдыха…

    Постановка «Момент любви», как и сам театр, эклектично (и, возможно, во всем далеко не так удачно) синтезировала прошлое с настоящим, объединив ностальгическую тоску по чистым историям о любви с современными техническими возможностями театра. Использование видеоряда позволило постановщикам не только визуализировать воспоминания героя, но и помочь зрителю лучше понять его переживания. А хорошо продуманные декорации расширили визуально крошечную сцену, придав объема происходящему действию

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?