Как такое может быть?18 мая 2009

Текст Марыси Никитюк

Фото Андрея Божка

Спектакль «Моя дорогая Памела»

В Молодом театре

Режиссер: Николай Яремкив

Драматург: Джон Патрик

Актеры: Татьяна Стебловская, Борис Георгиевский, Александр Бессмертный, Натальи Филиппович

Спектакль «Моя дорогая Памела» не обещал ничего хорошего. Автор Джон Патрик — американский сценарист и драматург с натяжкой. Его пьесы отличаются вульгарным чувством юмора, отчаянной неправдоподобностью и американской прямолинейностью. В его фильмах снимался Рейган, а вот его пьесы имели успех исключительно в неискушенной провинции.

Актерский состав «Памелы», простите, довольно нелеп, в центре — вечно переигрывающий Александр Бессмертный и «слегка Высоцкий» Борис Георгиевский. А впрочем, украинский театр в принципе не обещает ничего хорошего. И, с одной стороны, его понять можно, кризис, мол, а пополнять репертуар нужно, к тому же в каждом театре должны быть проходные постановки, иначе как мы поймем, что вон тот спектакль, который «так себе» на самом деле «очень даже ничего»? Но, с другой стороны, весьма странно, как нашему зачастую недотеатру легко удается убедить театральную публику, а зачастую и критиков в том, что именно это и есть театр. Конечно, можно предположить, что, «пока чьи-то космолеты бороздят просторы вселенной», у нас происходит первичное брожение театральных бактерий, когда-то из них получатся отечественные Гете, Лоуренсы Оливье, Шекспиры и прочие незаурядные личности. Но пока театральный процесс неотрывен от общественного, — а разве в таком-то обществе может быть хороший театр, — это видится невозможным. Характерно, что этому обществу этот театр по душе и другой не нужен.

Группа аферистов: Борис Георгиевский, Александр Бессмертный, Натальи Филиппович Группа аферистов: Борис Георгиевский, Александр Бессмертный, Натальи Филиппович

«Моя дорогая Памела»

Сюжет пьесы выстраивается вокруг полоумной старушки Памелы (Татьяна Стебловская), которая живет в разрушающемся доме с плюшевым котом, кормится отбросами с помойки и собирает флаконы из-под духов. Именно они-то, флаконы, привлекли внимание трех аферистов, жаждущих отобрать у старушки баночки-скляночки, заполнить их мочой и продать как настоящие парфюмы. Однако злодеи не останавливаются на одной криминальной задаче — продаже собственной мочи — они планируют также втереться в доверие к старушке, взять ее в компаньоны, застраховать ее жизнь на кругленькую сумму, и убить ее, поделив страховочные деньги. Но доброта, наивность и врожденный альтруизм старушки побеждает все коварство мира сего. Центральная идея сюжета, надо сказать, далека от изящества, а, если говорить прямо, и от здравого смысла.

Памела (Татьяна Стебловская) и ее плюшевое животное Памела (Татьяна Стебловская) и ее плюшевое животное

Безусловно, если уж и браться такое ставить (хотя прежде нужно крепко задуматься о душевном здоровье и умственном состоянии драматурга), то необходимо делать ставку на фарс, утрировать и заострять нелепость сюжета до состояния художественного абсурда. Однако Яремкив, по всей видимости, осуждает вмешательство режиссеров в текст драматурга, и, похоже, он вообще против какого-либо режиссерского участия в постановочном процессе. Как следствие такой позиции — непреднамеренный трагифарс, главные участники которого не герои постановки, а режиссер и актеры.

Здесь есть все, что умиляет в псевдотеатре: и натянутый драматизм, и выдавливающий скупую зрительскую слезу сентиментализм, и нарочитость пауз, и вульгарное актерствование вместо игры. Пиком принужденной театральности является сцена пророческого ужаса во втором акте. По сюжету, пока злодеи спорят о том, кто из них пойдет и собьет бабулю на краденой машине, ее действительно сбивают. И по этому случаю на сцене начинает происходить нечто невообразимое: мигает красный свет, играет зловещая музыка, актеры зачем-то начинают бесцельно бродить по сцене с гримасами застывшего ужаса — все это, вероятно, было призвано воплощать драматизм, но, к сожалению для режиссера и актеров, это содержало неподдельный комический эффект.

Новый год у «Памелы» Новый год у «Памелы»

К сожалению, нет возможности отметить игру актеров. Неестественно грубая игра Натальи Филиппович, нелепое, фальшивое покашливание Бориса Георгиевского отнюдь не украсило постановку. Актеров, конечно, можно понять: материал, с которым они имели дело, далеко не золото, однако это не оправдывает их непрофессионализм. Скорее напротив, подчеркивает то, что они не сумели сгладить углы, осмыслить, вдохнуть жизнь в этот сюжетный труп.

Наталья Филиппович Наталья Филиппович


Другие статьи из этого раздела
  • «Поздно пугать» в Театре на Левом берегу Днепра

    Сложно и трудно современная проза и драматургия входят в украинские национальные театры. Давно нет советского идеологического заказа или царского запрета на национальный колорит, театры безраздельно владеют творческой свободой. Так, что же им мешает ее реализовать? Почему они угрюмо встречают любую инициативу? Почему творческий поиск в них встречается с заведомо установленным безразличием? По привычке тянут они свой комедийно-водевильный репертуар, лишенный духа, времени, остроты, будто не было в нашей традиции экспериментов Леся Курбаса и поисков 90-х.
  • Непарикмахерский сюжет

    Дмитрий Левицкий выбрал стиль Девида Линча: говоря о человечности, он показывает поведение человека с психотравмой. Нормальное восприятие и реакцию он раскрывает через шизофреническое отсутствие, расщепление эмоции у героев.
  • Как такое может быть?

    Спектакль «Моя дорогая Памела» не обещал ничего хорошего. Автор Джон Патрик — американский сценарист и драматург с натяжкой. Его пьесы отличает щуплое чувство юмора, отчаянная неправдоподобность и американская прямолинейность. В его фильмах снимался Рейган, а вот его пьесы имели успех исключительно в неискушенной провинции
  • Курбас. Реконструкция

    В день рождения Леся Курбаса, 25 февраля, в киевском центре им. Леся Курбаса хореографический коллектив TanzLaboratorium показал свою постановку годичной давности, созданную ко дню расстрела режиссера ─ «Курбас. Реконструкция»

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?