Как такое может быть?18 мая 2009

Текст Марыси Никитюк

Фото Андрея Божка

Спектакль «Моя дорогая Памела»

В Молодом театре

Режиссер: Николай Яремкив

Драматург: Джон Патрик

Актеры: Татьяна Стебловская, Борис Георгиевский, Александр Бессмертный, Натальи Филиппович

Спектакль «Моя дорогая Памела» не обещал ничего хорошего. Автор Джон Патрик — американский сценарист и драматург с натяжкой. Его пьесы отличаются вульгарным чувством юмора, отчаянной неправдоподобностью и американской прямолинейностью. В его фильмах снимался Рейган, а вот его пьесы имели успех исключительно в неискушенной провинции.

Актерский состав «Памелы», простите, довольно нелеп, в центре — вечно переигрывающий Александр Бессмертный и «слегка Высоцкий» Борис Георгиевский. А впрочем, украинский театр в принципе не обещает ничего хорошего. И, с одной стороны, его понять можно, кризис, мол, а пополнять репертуар нужно, к тому же в каждом театре должны быть проходные постановки, иначе как мы поймем, что вон тот спектакль, который «так себе» на самом деле «очень даже ничего»? Но, с другой стороны, весьма странно, как нашему зачастую недотеатру легко удается убедить театральную публику, а зачастую и критиков в том, что именно это и есть театр. Конечно, можно предположить, что, «пока чьи-то космолеты бороздят просторы вселенной», у нас происходит первичное брожение театральных бактерий, когда-то из них получатся отечественные Гете, Лоуренсы Оливье, Шекспиры и прочие незаурядные личности. Но пока театральный процесс неотрывен от общественного, — а разве в таком-то обществе может быть хороший театр, — это видится невозможным. Характерно, что этому обществу этот театр по душе и другой не нужен.

Группа аферистов: Борис Георгиевский, Александр Бессмертный, Натальи Филиппович Группа аферистов: Борис Георгиевский, Александр Бессмертный, Натальи Филиппович

«Моя дорогая Памела»

Сюжет пьесы выстраивается вокруг полоумной старушки Памелы (Татьяна Стебловская), которая живет в разрушающемся доме с плюшевым котом, кормится отбросами с помойки и собирает флаконы из-под духов. Именно они-то, флаконы, привлекли внимание трех аферистов, жаждущих отобрать у старушки баночки-скляночки, заполнить их мочой и продать как настоящие парфюмы. Однако злодеи не останавливаются на одной криминальной задаче — продаже собственной мочи — они планируют также втереться в доверие к старушке, взять ее в компаньоны, застраховать ее жизнь на кругленькую сумму, и убить ее, поделив страховочные деньги. Но доброта, наивность и врожденный альтруизм старушки побеждает все коварство мира сего. Центральная идея сюжета, надо сказать, далека от изящества, а, если говорить прямо, и от здравого смысла.

Памела (Татьяна Стебловская) и ее плюшевое животное Памела (Татьяна Стебловская) и ее плюшевое животное

Безусловно, если уж и браться такое ставить (хотя прежде нужно крепко задуматься о душевном здоровье и умственном состоянии драматурга), то необходимо делать ставку на фарс, утрировать и заострять нелепость сюжета до состояния художественного абсурда. Однако Яремкив, по всей видимости, осуждает вмешательство режиссеров в текст драматурга, и, похоже, он вообще против какого-либо режиссерского участия в постановочном процессе. Как следствие такой позиции — непреднамеренный трагифарс, главные участники которого не герои постановки, а режиссер и актеры.

Здесь есть все, что умиляет в псевдотеатре: и натянутый драматизм, и выдавливающий скупую зрительскую слезу сентиментализм, и нарочитость пауз, и вульгарное актерствование вместо игры. Пиком принужденной театральности является сцена пророческого ужаса во втором акте. По сюжету, пока злодеи спорят о том, кто из них пойдет и собьет бабулю на краденой машине, ее действительно сбивают. И по этому случаю на сцене начинает происходить нечто невообразимое: мигает красный свет, играет зловещая музыка, актеры зачем-то начинают бесцельно бродить по сцене с гримасами застывшего ужаса — все это, вероятно, было призвано воплощать драматизм, но, к сожалению для режиссера и актеров, это содержало неподдельный комический эффект.

Новый год у «Памелы» Новый год у «Памелы»

К сожалению, нет возможности отметить игру актеров. Неестественно грубая игра Натальи Филиппович, нелепое, фальшивое покашливание Бориса Георгиевского отнюдь не украсило постановку. Актеров, конечно, можно понять: материал, с которым они имели дело, далеко не золото, однако это не оправдывает их непрофессионализм. Скорее напротив, подчеркивает то, что они не сумели сгладить углы, осмыслить, вдохнуть жизнь в этот сюжетный труп.

Наталья Филиппович Наталья Филиппович


Другие статьи из этого раздела
  • «Не тут и не там»

    Мрачный, угарный, в какой-то мере мистический и страшный рассказ Хармса о том, как к полуголодному писателю приходит в квартиру старуха и умирает, Дмитрий Богомазов и Лариса Венедиктова поставили на двоих актеров, разложив монолог героя на внутренний диалог с собою. Никаких вспомогательных средств, никаких «костылей» из изысканных техно-медийных кибер-выдумок (свойственных спектаклям «Вільной сцены»),  — исключительно актерские данные и работа с пластикой Александра Комаренко и Игоря Швыдченко.
  • Фантасмагории чешского театра

    Пражская литературная школа наиболее известна в мире мрачной мистикой Франца Кафки, а также магической готикой Густафа Майринка. Одним из представителей этой условной группы был и чешский немец Иоганнес Урцидиль, менее известный русскоязычному читателю. Широкая популярность к Урцидилю как к поэту и новеллисту, автору коротких рассказов пришла в 1950-м году. Чехи, хорошо прочувствовав природу своего литературного наследия, а также мистический дух Праги, воплощают его в театре, основные черты которого: интеллектуальность, фантасмагория, примат темного сюрреалистического начала.
  • Приговор Медея

    Поставленная в 2009 году Кама Гинкасом «Медея» в Московском ТЮЗе однозначно является образцом сложного и высокого искусства. Русская режиссерская школа учитывает все: текст, игру актеров, их тональность, ритм, мизансцены, декорации. Ни одного пустого звука, ни одного холостого движения — в  «Медее» все работает на укрупненную Гинкасом идею — Права на трагедию. Это спектакль противопоставлений и контрастов
  • Черновые, секретные эскизы

    Андрей Жолдак показал журналистам черновые секретные эскизы своего нового спектакля «Войцек», нас якобы впустили в лабораторию мастера, где видео на больших экранах сверху не было демонтировано, и режиссер увлеченно повторял «а здесь должны быть звезды». Перед показом Жолдак всех предупредил — это первый прогон, много чего будет не так. О том, что в «Войцеке» Жолдака, собственно нет Войцека, даже как-то неприлично говорить, режиссер давно всех приучил, что это ханжество — видеть, и, не дай бог, искать в его работах еще кого-то кроме него самого.
  • Поговорим об украинском

    Поводом в который раз поразмышлять на тему украинского искусства и украинской классики в частности стал премьерный показ в национальном театре им. И. Франко. Украинский драматург и культуролог Неда Неждана сделала по заказу театра инсценировку самой романтической и фольковой повести украинского автора Ольги Кобылянской. Собственно, выбор театра — закономерен, это-то и смущает.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?