Комедия крика15 января 2008

Текст Марыси Никитюк

Фото Андрей Божок

Евгения Смольянинова, музыкальное оформление к спектаклю и к тексту
Загрузите флеш-плеер.
Евгения Смольянинова, музыкальное оформление к спектаклю и к тексту

Спектакли Алексея Лисовца отличаются очень красивым и сложным постановочным рисунком: никто из актеров на себя одеяло не тянет, все как один проделывают точечную, скрупулезную работу, действуя слаженно и не выбиваясь из рисунка мастера. Эта же хрупкая ювелирная режиссура присутствеут и в его новой постановке в Театре драмы и комедии на Левом берегу Днепра «Не все коту масленица».

«Не все коту масленица» старичка Островского — не самый благодарный материал для постановки в ХХІ столетии. Да, Островский безнадежно устарел, его типы, принадлежащие конкретному времени и конкретным социальным слоям, слишком далеки от современного человека. Чтобы осовременить Островского мало сделать жесткую форму или добавить чего-нибудь перченого. Если бы за такой-то материал взялся не Лисовец, на спектакль можно было бы идти, пожалуй, только с целью насладиться провалом. Но Алексей Лисовец — маг и тонкий преображатель классики, своего рода кудесник сценического пространства. Он чувствует классику, как ни кто иной в Украине, это он доказал пектораленосным спектаклем «Ромео и Джульетта».

Начало страшное, завораживающее. Синим мраком окутанная сцена обнаруживает подвешенную колыбельку, в ней спит Агния — двадцатилетняя Мальвина. А на переднем плане под мистические аутентические песнопения бродит сомнамбулический старец, богач Ермил Зотыч Ахов, с подсвечником. И заупокойно зовет Феону, свою ключницу…

Ермил Зотыч Ахов (Владимир Ильенко) учит как нужно принимать богатых гостей Ермил Зотыч Ахов (Владимир Ильенко) учит как нужно принимать богатых гостей

Островский с самой первой сцены вдруг начинает пульсировать мистическим ужасом. На протяжении всего спектакля этот внутренний, доведенный до гротеска ужас заложников ситуации, зависящих полностью от воли извращенного властью и деньгами старичка Ахова, подчеркнут перманентно вырывающимися из-за кулис криками. Кричат все: ключница Феона и мать Агнии, обедневшая вдова, Дарья Круглова, кричит Агния, ее дочь, и Ипполит, возлюбленный Агнии. В том, как они это делают, заложен режиссером очаровательный гротеск. Кричат здесь даже кулисы…

В крике заложен ужас людей всем и вся обязанных, от каждого зависимых, «Страх иметь — это для человека всего лучше. Мужчине страх на пользу, коли он подначальный; а бабе — всякой и всегда».

Невероятная нахрапистая Феона (Олеся Жураковская) диву дивится: Ахов велел украшенье дорогое Кругловым снести. Да так, чтобы они поняли, что на них денег потрачено, которых они и не стоят вовсе Невероятная нахрапистая Феона (Олеся Жураковская) диву дивится: Ахов велел украшенье дорогое Кругловым снести. Да так, чтобы они поняли, что на них денег потрачено, которых они и не стоят вовсе

И, если не брать во внимание, что молодые актеры вибрировали волнением, то такой безумненький мир открывает Островского с неожиданной осовремененной стороны. К тому же, использовано музыкальное оформление романсами Евгении Смольяниновой (то, что звучит на фоне, если, конечно, еще не вывело из себя). До смешного высокосопранный голос Смольяниновой, высокопарные речи времен Островского, и безумный кураж каждого из актеров — все это сплавляется в высококачественный гротеск и тонкую иронию мастера. Лисовец ни в коем случае не посмеялся над Островским, он просто сделал персонажей контрастней, а потому и комичней, по своему обыкновению заставил играть на постановку каждую отдельную деталь, каждую пылинку.

В спектакле придерживаются интеллектуального юмора, построенного на парадоксах — а на нашей сцене это такая редкость. К тому же некоторые обороты, не задуманные автором как комичные, теперь уже, имея оттенок архаики, буквально выстреливают смехом.

Персонажи хоть и реалистичны и в соответственных костюмах, но даже внешне они доведены до крайней черты. Феона приходит в гости к Кругловым, чтобы посплетничать о своем барине, в дутом платье и в комичной аляповатой шляпке, похожей на инородную надстройку и розовую конфету одновременно. А стопроцентным украшением сцены является вечно сонная, ни черта не соображающая служанка Маланья. Она то бездумно застывает на сцене, то смотрит глупым глазом в зал, что ни делает — все засыпает. Эдакая нотка абсолютной неадекватности в истерической симфонии Лисовца.

Дарья Круглова (Ирина Мак) с шуток о барине смеется, а Маланья (Алена Колесниченко) в самовар засмотрелась глупая Дарья Круглова (Ирина Мак) с шуток о барине смеется, а Маланья (Алена Колесниченко) в самовар засмотрелась глупая

Вблизи каждый мазок этой картины столь ярок и жирен, что порой даже начинает казаться, что режиссер переперчил. Но стоит отойти подальше — как все оттенки характеров персонажей и их взаимодействия очерчиваются как на картинах импрессионистов. Хотя по духу — это ближе к фовизму: небо зелёное, трава синяя, а пляшущие греки — красные… комичный Островский — в кричащем страхе.

На сцене, кроме подвешенной к потолку колыбельки в первом акте, и подвешенного туда же сейфа во втором, ничего нет. Еще одна особенность Лисовца — он не балует зрителя декорациями, они не должны мешать так много и блестяще играть актерам.

А в конце — хрестоматийное «Как жить?» Ахова, обращенного к одурелой служанке, играет переливами парадокса. Как жить, если не уважают богатство и даже унижение купить нельзя, удивляется Ахов? Ведь для него, желающего всех купить, ситуация оборачивается иначе. Он случайно вместо себя засватал племянника за бывшую невесту. Люди бедные и незнатные вдруг, набравшись нахальства, просят оставить их в покое в их чистой, хоть и бедной, радости, пусть молодые женятся и живут в любви. Но Ахов таки предлагает сделку — приданное и пышная свадьба за унижение: молодые должны подмести перед гостями двор от ворот до дома. И двое со всей наивностью падают на колени в ожидании благословления из плевков и пощечин. И оголтелая служанка задорно тянет веники на сцену. Этим-то и конец. Этим-то — выдержанная недосказанность посреди постепенно темнеющего пространства.

Обидно Ахову, что унизить никого нельзя, и что Агния (Анастасия Карпенко) выйдет за Ипполита (Алексей Тритенко). Как жить? Обидно Ахову, что унизить никого нельзя, и что Агния (Анастасия Карпенко) выйдет за Ипполита (Алексей Тритенко). Как жить?

После букв:

Всем хорош спектакль. И особенно тем, что выдержан в стилистике Театра на Левом берегу. Поклонники тамошнего духа не ошибутся. Это хорошо, когда есть разные театры, отвечающие на запросы разной публики. Это правильно.

Есть в спектакле и необходимая современная отдаленность от литературного материала, и его классичность, и всеобщая нота элегичности, и четкий стержень гуманизма. Спектакль удался.

Но все-таки даже эта удачная постановка свидетельствует о том, что архаичный тяжеловесный материал классики, если не перекраивать по современному лекалу, сковывает режиссерские находки и очень редко «оживает» полностью.


Другие статьи из этого раздела
  • Голем. Долгое путешествие

    Театр московского режиссера Бориса Юхананова, ученика Анатолия Васильева, никогда не был в мэйнстриме и туда, понятное дело, не стремился. Его спектакли-испытания, раскрывающие на территории интеллекта и мистериального театра глубокие смыслы, не создаются, чтобы ублажать публику. Каждый должен терпеть муку рождения мысли: режиссер, актер и, в конечном итоге, зритель. Сейчас Борис Юхананов пытается создать театр там, где, казалось бы, его быть не может, — на фундаменте еврейской религиозно-философской мысли.
  • Мовою Ритму

    З 22 по 25 квітня в Києві в Жовтневому палаці зіграє свою останню шоу-програму легендарний театралізований шум-ритм колектив STOMP, вистави якого багато років не сходять зі сцен Лондонських театрів, а шоу занесені до списку must see столиці Англії. «Я скажу так, що навіть середньостатистичний українець може вступити до лав STOMP, якщо у нього правильно „здвинуте“ мислення, якщо він по своєму характеру STOMP-івець»
  • Юродивий Кармен

    Український режисер Сергій Швидкий створив чудо-виставу, змусивши драматичного актора Кирила Біна танцювати химерний балет. Він спаяцував саму Кармен. О, ця зловісна і прекрасна жінка з присмаком крові, кожна акторка хотіла б зіграти рокову диво-коханку. Але Кармен екстравагантного хореографа-режисера Швидкого — це хлопчик-пава з гострим носом-дзьобом. Сцена терпіла ритми фламенко різних красунь в червоних платтях, настав час гротескній паві-трансвеститу з чорною панчохою на голові сколихнути уяви тендітних хлопчиків.
  • Серби для естетів

    Рідко коли український театр тішить витонченим інтелектуальним видовищем. І тому постановка «Професіонал» в театрі «Сузір’я» ─ непідробна радість і щастя. Вдвічі приємніше, що поставлена вона за однойменною п’єсою сучасного сербського драматурга Душана Ковачевича, чиї п’єси йдуть у всьому світові, а за його сценарієм був знятий фільм Еміра Кустуриці «Андеграунд». Актори, задіяні в спектаклі, теж особливий подарунок ─ андеграундні професіонали
  • Кристоф Фетрие о французском театре

    12, 13 февраля в Молодом театре состоится премьера спектакля «Пока мама не пришла». Французский режиссер Кристофа Фетрие в стремительном темпе (за 4 недели!) поставил философскую комедию, где поставлена под сомнение сама возможность любви, с элементами черного юмора по пьесе известного французского драматурга Реми Де Воса

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?