«Крысолов». Идейный голод25 октября 2010

Марыся Никитюк

Фото театра

Сегодня можно сказать, что Дмитрий Богомазов и его театр «Вільна сцена» вошли в череду самоповторений, жаль, что этот театр попал в ловушку безыдейности, не достигнув, своего пика. Это проблема не только Киева, и не только театра, экономический кризис, который повлек за собой идейный застой, не случайно назвали цивилизационным, в результате него — штиль и затишье отчетливо иллюстрирует нам киноиндустрия, визуальное искусство и литература. Понятно, что ребята из «Вільной сцены» скованы, кроме всеобщего кризиса, еще и камерным помещением, но «Крысолов» — их последняя премьера — оказался довольно блеклой копией предыдущих камерных спектаклей Д. Богомазова. Единственный и главный исполнитель роли рассказчика Александр Форманчук похож как две капли воды на всех предыдущих исполнителей главных мужских ролей в спектаклях «Вільной сцены». Его пограничное состояние внутреннего безумия, отстраненность от текста, монотонное и одновременно напряженное чтение роли — все это есть во всех спектаклях театра и приводит к тому, что текст рассказа Александра Грина теряется. Драматургии и напряжения в исполнении Форманчука нет, как нет смысла и в самом рассказе Грина, к сожалению.

Александр Форманчук в спектакле Дмитрия Богомазова «Крыселов» Александр Форманчук в спектакле Дмитрия Богомазова «Крыселов»

Дмитрий Богомазов слишком увлекается формой, много внимания уделяя декорированию текста, в том случае, когда текст выдерживает каскад режиссерских интерпретаций, постановка удается, но повествование Грина явно не из них.

Рассказ Грина высосан из пальца, главной идеей его был образ звонящего, но не включенного телефона, и к сожалению, во время написания Грин так и не нашелся, о чем же ему тут еще сказать. Единственная ценность в этом туманном мистическом рассказе — это образы крысолова, девушки с английской булавкой и тифозного мужчины — то есть атмосфера мрачного послереволюционного Петербурга, но и она передана слишком пунктирно, отрывочно неполно. Чего не хватило этому рассказу и спектаклю? Всего!

В «Крысолове» видеодекорации почти самодостаточны, не иллюстративны, они создают мрачную атмосферу пирующей смерти и являются единственной заслугой спектакля. В «Крысолове» видеодекорации почти самодостаточны, не иллюстративны, они создают мрачную атмосферу пирующей смерти и являются единственной заслугой спектакля.

Пока актер старался прочитать текст, в режиме реального времени на белой стене сзади художник рисовал графические черно-белые химеры компьютерной мышкой. Рассказчик говорит о девушке — и вот она из черточек вырисовывается подле героя на голой стенке, мрачные офортовые абстракции сопровождают монотонный рассказ Форманчука. За появлением эскизов наблюдать интересней, чем за актером, и время от времени приходится за уши возвращать себя в канву повествования. Кстати, в спектакле «Женщина из прошлого» видеодекорации были и богаче, и интересней, а главное они были смыслообразующие и поддерживали идею постановки. В «Крысолове» видеодекорации почти самодостаточны, не иллюстративны, они создают мрачную атмосферу пирующей смерти и являются единственной заслугой спектакля.

В интервью нашему изданию Дмитрий Богомазов говорил о желании тревожить зрителя неудобными истинами, освобождать его от власти иллюзорного мира, к сожалению, подобные постановки этому никак не способствуют.

Рассказчик говорит о девушке — и вот она из черточек вырисовывается подле героя на голой стенке, мрачные офортовые абстракции сопровождают монотонный рассказ Форманчука. Рассказчик говорит о девушке — и вот она из черточек вырисовывается подле героя на голой стенке, мрачные офортовые абстракции сопровождают монотонный рассказ Форманчука.


Другие статьи из этого раздела
  • На  «Перекрестке»

    Новый балет «Перекресток» стал настоящим скрещением новых идей и творческих усилий нескольких выдающихся творцов. Впервые в Украине для одного проекта собрались лучшие: Раду Поклитару — хореограф, Мирослав Скорык — композитор и дирижер, Александр Друганов — график и сценограф.
  • Испорченный Чехов

    Прочитанная в Киеве пьеса Павла Демирского «Бриллианты — это уголь, который хорошо над собой поработал» — не самая удачная работа драматурга. Текст, который якобы является продолжением «Дяди Вани» А.П. Чехова, на самом деле — его унылая осовремененная карикатура. Сквозь уже знакомые судьбы чеховских героев проходят чисто авторские социальные клише о  «гражданском обществе», «социальной справедливости», «корзине потребителя» и т.п.
  • Антиутопический «Гамлет» Оскара Коршуноваса: Безупречно красивая постмодерная скука

    Оскара Коршуноваса ставят в ряд таких известных литовских режиссеров, как Эймунтас Някрошюс и Римас Туминас. В этом году ему выпала честь открыть фестиваль своим мрачным антиутопическим спектаклем «Гамлет». Это чрезвычайно красивый и мастерский спектакль. И настолько же чрезвычайно — длинный и скучный. Почти самым важным в этом «Гамлете» является его мрачная постапокалиптическая атмосфера тоталитарного общества — Эльсинора, — который возвышается на обломках цивилизаций, как последний оплот человеческих страданий, рока и ненависти
  • Театр — смерть

    Мир «Гамлета» для Оскараса Коршуноваса — это мир театра, трагической клоунады. Жители датского королевского замка пребывают в тревожном сумраке сценической коробки, они лицедействуют, умея мимикрировать под любую роль в любых обстоятельствах и идя по жизни словно в пространстве игры, осознавая степень содеянного перед лицом кровавого финала, когда нечего и сказать, кроме «Дальше — тишина».
  • Дайсуке Миура: театр шока и подглядывания

    Одним из самых ярких представителей японского театра последней волны является Дайсуке Миура, режиссер и драматург, создающий жесткие, если не жестокие картины мира, не без наслаждения преподнося их зрителю. Плотоядный, физиологический, зацикленный на темах секса, насилия, обличающий самые темные стороны человеческой души, Дайсуке Миура вошел в театральный мир Японии в 2000-х годах.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?