Бойкая торговля лицами05 июня 2013

Текст Жени Олейник

Фото Жени Перуцкой


На «Вільній сцені» Киевского театра драмы и комедии на Левом берегу состоялась премьера спектакля «Урод» по пьесе современного немецкого драматурга Мариуса фон Майенбурга в постановке молодого режиссера Валентины Сотниченко.

«Урод» — сатирическая пьеса об утрате идентичности. На украинской сцене она появляется не впервые — пару лет назад ее уже ставил «Дах». Тем не менее, учитывая текущие трансформации в социуме, актуальность «Урода» со временем, кажется, только возрастает.

Мариус фон Майенбург — знатный «проктолог» человеческих душ. В центре его пьес — отчаявшиеся, разбитые, порядочно изъеденные неврозами люди. «Урода» критики сравнивают с «Носорогом» Эжена Ионеско, но если последний говорит, прежде всего, о человеческой серости, то пьеса фон Майенбурга скорее о том, как в современном обществе, где идет постоянная борьба за свет софитов, понятие личности вытесняется в принципе.

Летте (Владислав Писаренко), главный герой пьесы «Урод» — талантливый инженер, он изобрел чудо-штекер, призванный стократно улучшить жизнь человечества, и о своей разработке готов говорить вечно. Но вещать о штекере на конференцию отправляют не его, а смазливого ассистента (виталий Ажнов). Летте в недоумении, и шеф (Александр Соколов) снисходительно объясняет: да вы же, батенька, урод. Всех клиентов распугаете.

Недоумевая еще больше, Летте возвращается домой и рассказывает все жене (Вероника Литкевич). Выясняется, что и жена вот уже столько лет смотрит ему исключительно в левый глаз, потому что от вида его лица целиком ее передергивает от отвращения. Отчаявшись, герой решается на операцию. Хирург, закатав рукава, кромсает Летте злополучное лицо, а когда бинты снимают, оказывается, что на месте урода образовался неземной красавец.

С этого момента жизнь налаживается, деньги — рекой, женщин — очередь (и жена, к слову, в этой очереди далеко не первая), и все идет неплохо до тех пор, пора предприимчивый хирург не начинает штамповать лицо Летте всем желающим.

Практически весь спектакль выстроен на диалогах. Его особенность в том, что в нем задействованы четыре актера, и у всех — кроме Летте — по две роли. Благодаря этому, а также тому, что декораций как таковых нет, сцены как будто выныривают одна из другой.

В целом постановку можно было бы назвать удачной, если бы не ощущение краткого пересказа. Пьеса «Урод» — об идентичности и праве на нее, о том, что в современном мире красота — синоним богатства и влиятельности, а прекрасные лица оказываются на поверку копиями копий. «Я люблю себя», — произносит Летте (Летте ли?), но никто из героев пьесы на самом деле не любит себя, съедаемы параноидальным страхом старости или одиночества, они готовы править, резать и латать себя вечно, лишь бы не оказаться в аутсайдерах. Однако донести эту идею в полном объеме режиссеру не удалось.

Пьеса фон Майенбурга — о саморазрушении и психозе. Именно этого и не хватало в постановке. Актеры неплохо справились со своим «раздвоением личности» — как это ни парадоксально, все, кроме Летте. Его задача была посложнее, чем жонглирование персонажами — ему предстояло сыграть человека, который обретает новую оболочку и утрачивает суть, а если точнее — продает сам себя за бесценок. В постановке же Летте переживает резкий взлет самомнения, но не более того.

В конце концов, то, что по задумке должно было оставить зрителя в состоянии дискомфорта с самим собой, дарует ему своеобразную индульгенцию от внутренних переживаний. «Раз мы красивы и богаты, так почему бы нам всем не отправится в постель?» — вопрошает главная героиня, как бы намекая, что произошедшие с героем перемены необратимы, и драма именно в этом. Однако спектакль получился куда ближе к комедии, чем к трагедии, а поэтому и правда, думает зритель, к черту идентичность. Почему бы и нет.


Другие статьи из этого раздела
  • Японцы в Киеве

    В Киеве побывали японские мастера каллиграфии Сашида Такефуса и Хиросе Шёко, икебаны Исимару Саюри, и игры на кото и cямисене Ямагиси Хидеко, Кусама Мичиё, Ватари Дзюнко. Конец марта был отмечен днями Японии в Киевском национальном лингвистическом университете, в университете им. Шевченко, в Украинско-Японском центре, в одном из додзе каратэ, в додзе Айкидо Ешинкан Киев Мисоги, в галерее «Карась». Каллиграфы и музыканты за пять дней своего пребывания в Киеве посетили с демонстрациями десятки культурных мест в Киеве.
  • «Столик»: откуда берутся звуки

    Поляки из  «Карбидо» отыграли в Киеве концерт в восемь рук.
  • Молоді в Молодому

    ХХ століття в театральному контексті пройшло під гаслом звільнення від «гніту драматурга», від букви і духу п’єси, — це епоха остаточного формування і становлення професії режисера. У ХХІ столітті стало зрозуміло, що яким би методом, технікою чи школою не володів режисер, цього замало без якісної драматургії. І нині в світі відбувається бум драматургії, переважно штучний, спровокований нестачею постановочних текстів і режисерським запитом на нову драму. Найбільш театральні Європа і Росія конвеєром продукують драматургічні твори, що випробовуються на сцені і одразу ж зникають, не затримуючись ніде надовго
  • Західний ГогольFest 2009: грація, пластика, магія

    В цьогорічній театральній програмі ГогольFestу нас чекають несподіванки. Доведеться відмовитись від традиційного уявлення про театр і зануритись у вир експериментів, філософії, пластики, хореографії — магії, яка, сподіваємося, подарує українському глядачу справжню естетичну насолоду.
  • Островско-Чеховская «Бесприданница» Петра Фоменко

    Мастера эпохи Фоменко по-прежнему содержат в себе мощнейший заряд гуманизма, их иносказательность максимально эстетична, а режиссерский язык отличается ювелирной тонкостью. Театр Фоменко — это очень интеллигентный по своей природе, тихий, даже шепчущий театр. Классический текст у Фоменко не подвергается насилию современного лобового прочтения, он, скорее, изысканно, аккуратными мазками интерпретируется, с помощью едва заметных оттенков-акцентов дополняется и плавно переходит в иное идейно-содержательное русло

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?