«Олений дом» и олений ум27 сентября 2011

Текст Марыси Никитюк

Фото Цтибора Бачрати

Спектакль «Олений дом»

Режиссер Ян Лауерс

Бельгийская труппа «Ниидкомпани»

Премьера — фестиваль в Зальцбурге, 2008 год

Показан на фестивале «Театральная Нитра» 24-го сентября 2011 года

«Олений дом» — странное действие, вольно расположившееся на территории безвкусного аматерства. Подобный «сочинительский театр» широко представлен в Северной Европе: режиссер совместно с труппой создает текст на остросоциальную тему, а затем организовывает его в форму песенно-хореографического представления. При такой «творческой свободе» очень кстати приходится контемпорари, стиль, который обязывает танцора безукоризненно владеть своим телом, но часто прикрывает чистое профанство. Тексты для таких представлений являются зачастую чистым полетом произвольных ассоциаций и рефлексий постановщика-графомана. Принцип их — постдраматический: сюжет отсутствует, либо разорван, граница между реальностью происходящего и некой фантасмагорией отсутствует.

Текст спектакля «Олений дом» в отдельных своих фрагментах содержит, и смысл, и энергию, и даже гуманистический посыл, но в целом — слабо продуманная безвкусица, полная смысловых случайностей. А, кроме того, актеры ужасно танцуют, плохо играют, и еще хуже поют. Единственное, что «держит спину» этой рассыпающейся постановке, — это идея гуманизма (глобально — война это плохо; локально — ненависть и месть рождают ненависть и месть).

В основе представления — конъюнктурное антивоенное высказывание, основанное якобы на реальном факте, — гибели в Косово военного фотографа, брата одной из танцовщиц «Ниидкомпани».

Сначала нам показывают группу танцоров в гримерке, которые вальяжно расхаживают. Затем они зачитывают дневник фотографа, в котором описывается, что было с людьми за минуту до казни, ну, и в довершение — с десяток артистов перманентно имитируют на сцене половой акт. Малооправданный эротизм больше похож на навязчивую идею труппы, или режиссера. А, если это был замысел — «сбить» таким образом пафос, то, надо сказать, чрезвычайно примитивный. В конце повествования фотограф рассказывает о том, что был вынужден не только сфотографировать женщин и детей перед казнью, но и застрелить одну из них в обмен на жизнь ее дочери. Дневник обрывается на словах: «Я должен найти олений дом». И действие переходит на заваленную оленьими трупами, рогами, скелетами и копытами сцену, а все обитатели дома — заброшенной железнодорожной станции в лесу, где люди разводят оленей, — облачаются в одежды дикарей.

Оценивая подобный театр, стоит поостеречься, называть это искусством. Прикрываясь авангардными исканиями и остросоциальным значением, такие эксперименты далеки, и от правды художественной, и от правды жизненной. И есть острая нужда, отрекшись от эвфемизмов, назвать их подлинным графоманством.



Другие статьи из этого раздела
  • «Распутник»

    Театр на Печерске, спрятавшийся в дворах Шелковичной улицы, где он обитает с 2000-го года, пополнил в завершающемся сезоне свой непогрешимый с позиции качества репертуар очаровательной философской комедией. Эта постановка из ряда тех, что окрыляют зрителя, одаривают неисчерпаемой харизмой, блестящим дарованием и фантастической энергией исполнителей. Спектакль воспроизводит один день из жизни выдающегося мыслителя Дени Дидро, будто Шмитт придерживался при написании пьесы давно забытого закона классической драматургии: один спектакль — одни сутки
  • Док. Тор. Три года спустя

    Со сцены мне рассказывали ужасные вещи: о противоречиях, заблуждениях врачебной практики, о беспомощности медицины, о людях, о том, как злы они бывают, об их боли, но в самые жесткие моменты невольно накатившиеся слезы сопровождались какой-то захватывающей радостью. Я смотрю то, что меня трогает, мне делают больно, режут по живому и это нравится.
  • Сентиментальный сироп для Ады

    Екатерина Степанкова с завидным постоянством создает сентиментальные мелодраматические театральные сиропы, беря тексты пригодные скорее для кино, нежели для театра, она попросту «надевает» их на Аду Роговцеву, полагаясь на ее имя и мастерство.
  • Київська Пектораль 2007

    27 березня у Міжнародний день театру вшістнадцяте вручили премію «Київська Пектораль» — статуетки пекторальних півмісяців і п’ять тисяч гривень на лауреата. Стосовно об’єктивності цьогорічної Премії сумніватися важко: 18 діючих театральних критиків видивлялися з маси київських прем’єр 2007-го року адекватних номінантів і чітко фіксували свої враження. Те, що остаточне рішення приймали не вони, а оргкомітет у складі чотирьох осіб, на результати суттєво не вплинуло, а ось останні суперечки між експетрами та організаторами матимуть продовження в переорганізації роботи експертного комітету. До того ж фінішував цьогорічний комітет без трьох експертів: В. Заболотня, А. Липківська та Котеленець на останньому етапі голосувань участі не брали.
  • В вашем зале носорог

    Андрей Приходько поставил Эжена Ионеско в Театре Франка

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?