Город штампов Дмитрия Богомазова25 декабря 2014

 

Текст Елены Мигашко

Фото Валерии Ландар


В Киевском Театре на Липках премьера: Дмитрий Богомазов поставил «Наш городок» Торнтона Уайлдера. Пьесу американского автора сложно испортить постановкой. Кажется, драматург сделал все для того, чтобы облегчить и упростить жизнь  режиссеру: задал параметры актерской игры (действие с «невидимыми» предметами), ввел рассказчика, указал на абстрактную природу декораций. От режиссера требуется всего лишь собрать талантливый актерский состав, и позволить им играть, жить и чувствовать на сцене. Зрительский успех постановке обеспечен.

История Уайлдера редко оставляет зрителя равнодушным. «Наш городок» написан с потрясающей любовью к человеку – маленькому, неприметному, готовящему завтраки изо дня в день, но живому и потому прекрасному. Героиня пьесы, обыкновенная девчушка из городка Гроверс-Корнерс, совершает мистическое путешествие: после смерти ей дозволено выбрать один, самый обыкновенный день своей жизни, чтобы прожить его вновь. Прожить и прочувствовать настоящую прелесть домашних шорохов и запахов, ощутить вкус свежеприготовленного бекона, услышать щебечущий голос матери, привычные слова отца, всегда об одном и том же. Уайлдер, как никто другой, умеет возвращать вкус к жизни, погружая человека в быт. Каждодневные привычные разговоры, утренние сборы и поздние ужины вдруг превращаются в настоящее чудо – чудо жизни. 

Пьеса-путешествие наглядно демонстрирует зрителю одну печальную истину: мы не в состоянии почувствовать, как красочны и полны мгновения нашей жизни, пока живем. На протяжении всей пьесы герои обеих семейств (Уэббы и Гиббсы) существуют просто, незамысловато: ссорятся и влюбляются, расстаются и выходят замуж, словом, совершают все то, что совершает практически каждый из нас. Но именно эти чувства, хорошо известные всякому, заставляют читателя ощущать уайлдеровскую «истину» собственной кожей.

В постановке Дмитрий Богомазов выбирает привычный для себя путь. Он отказывается от сентиментальности и трогательности, из которых соткана уайлдеровская история, и решает «Наш городок» как гротескную комедию, до предела эстетскую. Режиссер превращает живых жителей Гроверс-Конверса в настоящих мимов, заведенных кукол, сошедших с экземпляра старой пожелтевшей открытки. Зрителей, уже знакомых со спектаклями Богомазова, тут же посетит чувство дежавю: те же лица, вымазанные белилами, та же условность и красочность, тот же принцип построения действия, природа юмора. Колоссальная концентрация «богомазовщины» на один квадратный метр сцены.

Трогательная Эмили Уэбб (Екатерина Савенкова) оказывается забавной куклой с дурацким хвостом. Она шепелявит, ее манера поведения и походка карикатурны. Лучшим другом миссис Уэбб (Инна Беликова) становится ее условная сигарета. Сам Помощник режиссера, рассказчик (Юрий Родионов) ведет действие сухо и беспристрастно. В своем черном котелке, с тросточкой, он похож на героя фильмов 20-х. Что уж говорить про Миссис Сомс (Марина Андрощук), забавно дергающейся на пениях Саймона Стимса (Юрий Якуш), и вызвавшей у зрителей, пожалуй, наиболее громкий смех.

Герои Богомазова действительно красочны и смешны. Они взаимодействуют с помощником режиссера, заигрывают с живыми музыкантами на сцене (Алексей Петрожицкий, Евгений Бондарский). Вот только за яркостью отдельных сцен теряется что-то важное. Абстрактная сценография Петра Богомазова, «вкусные» фигуры персонажей, музыкальное сопровождение и актерская «пантомима» оказываются как бы средством для замыливания глаз. Богомазов лишает историю главного – жизни, которая оказывается такой же припудренной, выбеленной, как и лица его героев. Он не дает актерам возможности сыграть простые человеческие чувства, без всякого гротеска и театрализации. И даже финальное «превращение» Эмили Гиббс не помогает режиссеру. Как следствие – «путешествие» не удается. Своей условностью и символичностью режиссер «снимает» центральный конфликт, уничтожает основную идею. Сюжет остается «разукрашенным», но пустым. Мы не способны проникнуться красотой и полнозвучием самых привычных житейских сцен, если эти сцены с подлинностью и искренностью не отыграны в спектакле.

В конечном итоге, некогда живые и оригинальные приемы Богомазова сыграли с ним злую шутку: режиссер бережно удаляет из истории Уайлдера искренность и простоту, раскрывающую всю прелесть и неповторимость нашей повседневности.     


Другие статьи из этого раздела
  • Тень Тела

    23–26 февраля в Октябрьском дворце легендарный американский танцевальный коллектив «Пилоболус» в первый раз в Украине покажет свое фантасмагорическое представление «Страну теней». Среди них нет профессиональных танцоров, они предпочитают эклектическую хореографию — акробатическую, цирковую, физически сильную и эстетически своеобразную
  • Фестиваль им. Давида Боровского в Театре Русской драмы

    В театре им. Леси Украинки с 17 сентября по 1 октября проведут фестиваль в честь известного украинского художника сцены Давида Боровского, отмечая 75 лет со дня его рождения. К сожалению, сам Боровский прожил несколько меньше — 1934–2006 г., но успел сделать очень много, на его счету около 150 спектаклей, в которых он выступил художником-постановщиком
  • Одна очень хорошая Анна

    Игорь Славинский — актер и режиссер Театра на Подоле,  — не первый раз снабжает родной театр кассовым спектаклем. Как режиссер он обладает одним очень важным качеством — умеет оживить, «обжить» и заставить засверкать порой довольно примитивный, а то и безнадежный драматический материал (Афанасьев, Крым, Камелотти и пр.). Его постановки не назовешь гениальными — хотя бы потому, что в основе их отнюдь не гениальное сырье,  — но они чрезвычайно милы и, несомненно, качественны.
  • «Олений дом» и олений ум

    «Олений дом» — странное действие, вольно расположившееся на территории безвкусного аматерства. Подобный «сочинительский театр» широко представлен в Северной Европе: режиссер совместно с труппой создает текст на остросоциальную тему, а затем организовывает его в форму песенно-хореографического представления. При такой «творческой свободе» очень кстати приходится контемпорари, стиль, который обязывает танцора безукоризненно владеть своим телом, но часто прикрывает чистое профанство. Тексты для таких представлений являются зачастую чистым полетом произвольных ассоциаций и рефлексий постановщика-графомана.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?