Город штампов Дмитрия Богомазова25 декабря 2014

 

Текст Елены Мигашко

Фото Валерии Ландар


В Киевском Театре на Липках премьера: Дмитрий Богомазов поставил «Наш городок» Торнтона Уайлдера. Пьесу американского автора сложно испортить постановкой. Кажется, драматург сделал все для того, чтобы облегчить и упростить жизнь  режиссеру: задал параметры актерской игры (действие с «невидимыми» предметами), ввел рассказчика, указал на абстрактную природу декораций. От режиссера требуется всего лишь собрать талантливый актерский состав, и позволить им играть, жить и чувствовать на сцене. Зрительский успех постановке обеспечен.

История Уайлдера редко оставляет зрителя равнодушным. «Наш городок» написан с потрясающей любовью к человеку – маленькому, неприметному, готовящему завтраки изо дня в день, но живому и потому прекрасному. Героиня пьесы, обыкновенная девчушка из городка Гроверс-Корнерс, совершает мистическое путешествие: после смерти ей дозволено выбрать один, самый обыкновенный день своей жизни, чтобы прожить его вновь. Прожить и прочувствовать настоящую прелесть домашних шорохов и запахов, ощутить вкус свежеприготовленного бекона, услышать щебечущий голос матери, привычные слова отца, всегда об одном и том же. Уайлдер, как никто другой, умеет возвращать вкус к жизни, погружая человека в быт. Каждодневные привычные разговоры, утренние сборы и поздние ужины вдруг превращаются в настоящее чудо – чудо жизни. 

Пьеса-путешествие наглядно демонстрирует зрителю одну печальную истину: мы не в состоянии почувствовать, как красочны и полны мгновения нашей жизни, пока живем. На протяжении всей пьесы герои обеих семейств (Уэббы и Гиббсы) существуют просто, незамысловато: ссорятся и влюбляются, расстаются и выходят замуж, словом, совершают все то, что совершает практически каждый из нас. Но именно эти чувства, хорошо известные всякому, заставляют читателя ощущать уайлдеровскую «истину» собственной кожей.

В постановке Дмитрий Богомазов выбирает привычный для себя путь. Он отказывается от сентиментальности и трогательности, из которых соткана уайлдеровская история, и решает «Наш городок» как гротескную комедию, до предела эстетскую. Режиссер превращает живых жителей Гроверс-Конверса в настоящих мимов, заведенных кукол, сошедших с экземпляра старой пожелтевшей открытки. Зрителей, уже знакомых со спектаклями Богомазова, тут же посетит чувство дежавю: те же лица, вымазанные белилами, та же условность и красочность, тот же принцип построения действия, природа юмора. Колоссальная концентрация «богомазовщины» на один квадратный метр сцены.

Трогательная Эмили Уэбб (Екатерина Савенкова) оказывается забавной куклой с дурацким хвостом. Она шепелявит, ее манера поведения и походка карикатурны. Лучшим другом миссис Уэбб (Инна Беликова) становится ее условная сигарета. Сам Помощник режиссера, рассказчик (Юрий Родионов) ведет действие сухо и беспристрастно. В своем черном котелке, с тросточкой, он похож на героя фильмов 20-х. Что уж говорить про Миссис Сомс (Марина Андрощук), забавно дергающейся на пениях Саймона Стимса (Юрий Якуш), и вызвавшей у зрителей, пожалуй, наиболее громкий смех.

Герои Богомазова действительно красочны и смешны. Они взаимодействуют с помощником режиссера, заигрывают с живыми музыкантами на сцене (Алексей Петрожицкий, Евгений Бондарский). Вот только за яркостью отдельных сцен теряется что-то важное. Абстрактная сценография Петра Богомазова, «вкусные» фигуры персонажей, музыкальное сопровождение и актерская «пантомима» оказываются как бы средством для замыливания глаз. Богомазов лишает историю главного – жизни, которая оказывается такой же припудренной, выбеленной, как и лица его героев. Он не дает актерам возможности сыграть простые человеческие чувства, без всякого гротеска и театрализации. И даже финальное «превращение» Эмили Гиббс не помогает режиссеру. Как следствие – «путешествие» не удается. Своей условностью и символичностью режиссер «снимает» центральный конфликт, уничтожает основную идею. Сюжет остается «разукрашенным», но пустым. Мы не способны проникнуться красотой и полнозвучием самых привычных житейских сцен, если эти сцены с подлинностью и искренностью не отыграны в спектакле.

В конечном итоге, некогда живые и оригинальные приемы Богомазова сыграли с ним злую шутку: режиссер бережно удаляет из истории Уайлдера искренность и простоту, раскрывающую всю прелесть и неповторимость нашей повседневности.     


Другие статьи из этого раздела
  • «Тарарабумбия. Шествие»

    Крымову удается на уровне конкретных образов проследить взаимосвязь разных чеховских сюжетов, в том числе и на уровне образов совершенно бесплотных
  • Эдинбург-город фестивалей и дождей

    В разруху послевоенных годов, кровоточа и восстанавливаясь, Европа решила воспользоваться опытом средневекового исцеления, обратившись к фестивалям и карнавалам. В 1947-м году в Эдинбурге сэр Рудольф Бинг вместе с единомышленниками организовал Эдинбургский международный фестиваль: классическая музыка, опера, танец и театр — все о том, чем Европа могла бы быть, если бы не воевала, — возвышенно и пафосно.
  • Невыдающийся спектакль по выдающемуся роману

    Сказать, что поляки недопоняли Достоевского,  — ничего не сказать. «Братья Карамазовы» — вершина не только писателя, но и мыслителя Достоевского, это самое зрелое и кульминационное единение его художественных возможностей, философских идей, христианских сомнений, личного покаяния и обретения Бога в слове. В этом произведении художественное и нравственное, общечеловеческое и сугубо личное так тесно связано, что и читать его стоит сразу во многих интерпретационных плоскостях. Нет более сложного для театра произведения, и по объему, и по характеру
  • «Темна ніч. Ясні зорі»: за участі Шевченка (але не про нього)

    Вірляна Ткач привезла в Україну виставу про зустріч Тараса Шевченка і афроамериканського актора Айри Олдріджа
  • Как играли Чонкина В театре на Левом берегу Днепра

    Октябрьской премьеры «Играем Чонкина» в театре на Левом берегу Днепра ждали. Во-первых, на режиссерском нашем скудо-бедном поле вырисовались новые игроки: актеры с режиссерскими амбициями — Александр Кобзарь и Андрей Саминин, которые в своего «первенца» вложили все свои чаяния. Во-вторых, выбранный материал — вдруг «Иван Чонкин» Владимира Войновича — произведение, мягко говоря, неоднозначное. Узнаваемость автора и его «Чонкина» имеет ярко выраженный возрастной ценз: люди младше тридцати стыдливо переспрашивают, мол «не слышали, не знаем», а тем, кому за тридцать — растягиваются в неопределенных улыбках, мол, знают что-то свое.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?