Розенкранц и Гильденстерн – мертвы и невиновны21 сентября 2017

Текст Кати Теллер

Фото coolconnections

За 4 года существования программы TheatreHD в Украине зрители смогли увидеть не только классические шекспировские постановки, без которых британский театр представить сложно, но и современные проекты Королевского национального театра, театров «Олд Вик», «Роял-Корт», «Донмар» и «Барбикан-центр». Главным событием нового сезона стала премьера спектакля «Олд Вик» по пьесе Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» с Дэниелом Рэдклиффом и Джошуа МакГуайром в главных ролях.

Впервые абсурдистская трагикомедия Тома Стоппарда была показана в «Олд Вике» еще 50 лет назад, сразу после премьеры на Эдинбургском фестивале. Текст предлагал неожиданный взгляд на второстепенных персонажей шекспировского «Гамлета» – Розенкранца и Гильденстерна, которые внезапно вышли на первый план и безуспешно пытались понять свою цель и назначение. Они идут из ниоткуда в никуда, не могут вспомнить почему и зачем оказались в замке Гамлета, а затем погибают при нелепых обстоятельствах по пути в Англию. Неопределенность места, времени и мотивов героев роднит произведение с абсурдистской драмой, а точнее – напоминает «В ожидании Годо» Самюэля Беккета. Также как Владимир (Диди) и Эстрагон (Гого) Беккета, Розенкранц (Роз) и Гильденстерн (Гил) находятся в тотальном неведении и бесконечном ожидании, которое заполняют семантическими и «риторическими» играми, ловко жонглируя словами и смыслами.

Это пример литературоцентричного театра, в котором успех постановки напрямую зависит от того, как актеры произносят реплики. Если иной раз перевод не повредит качеству пьесы, то в данном случае связь материала с языком очень сильна. Диалоги здесь не просто двигают сюжет – в постановке Давида Лево актеры произносят слова с определенной интонацией и динамикой, которая затем формирует общую динамику и ритм спектакля – резкого, местами гротескного. Игра слов, а не действие, здесь рождает комическое. Главные герои пьесы Стоппарда – не столько живые люди, сколько маски-выразители мыслей драматурга, однако, в отличие от «Гамлета» Шекспира, здесь у них появляются зачатки индивидуальности. По замыслу автора, это – две стороны одной монеты, которые то и дело противоречат друг другу.

Розенкранц Дэниела Рэдклиффа более оптимистичен, простодушен и полагается на интуицию, в то время как Гильденстерн МакГуайра – рациональный интеллектуал, который все пытается объяснить логически. Само собой, в абсурдистской трагикомедии ему это удается плохо, отсюда недоверчивость, раздражительность и фатализм героя. Гамлет (Люк Маллинс) здесь не тонко чувствующий протагонист, а честолюбивый, самодовольный интриган, который обрекает героев на смерть без сожаления и раскаяния.

Сценография спектакля непримечательна – глубокая пустая сцена с белыми ширмами воплощает неопределенное пространство, а когда действие переносится в замок, ширмы сменяются массивной плотной шторой с цветочным узором. Костюмы героев более выразительны – яркие наряды наследуют средневековую моду, однако никакого символизма здесь нет. Центром постановки остается текст Стоппарда и слаженная актерская игра на стыке комического и трагического, которая требует высокого профессионализма.

Одним из самых сложных и неоднозначных персонажей спектакля является остроумный странствующий актер – Игрок (Дэвид Хейг). Его бродячая труппа не только показывает разоблачающую постановку для Клавдия, но и предрекает гибель главных героев, а сам Игрок становится воплощением потусторонних сил. Его буффонные представления – яркий пример метатеатра, который встречается и у Шекспира, но здесь выходит на новый уровень. Театр в театре Стоппарда приобретает не только комические, но и магические, философские черты. «Может, завтра мы забудем все, что знали», – говорит Игрок не столько о своей труппе, сколько о дезориентации Розенкранца и Гильденстерна, и безжалостной способности времени стирать все. Гибель главных героев в спектакле не показана – лишь игровое «повешенье» кукол Роза и Гила, осуществленное труппой Игрока. Этого достаточно, чтобы передать тревожное чувство от нависшей нелепой и неизбежной трагедии, которую затем формально и сухо подтверждает традиционный финал в Датском королевстве.

В пьесе Шекспира Розенкранцу и Гильденстерну за предательство обещана награда, а в произведении Стоппарда они автоматически становятся заложниками истории. Это жертвы обстоятельств, которые ничего не контролируют, но мечтают однажды обрести свободу – увы, она приходит к ним лишь со смертью. Финал спектакля буквально иллюстрирует мрачную реплику Гильденстерна: «Единственный вход – рождение, единственный выход – смерть». В тонкой интеллектуальной постановке «Олд Вик» за внешним комизмом скрывается подлинная трагедия маленького человека, разыграна она непринужденно и легко, но оставляет гнетущий осадок.

 


Другие статьи из этого раздела
  • Театр по колу

    Вперше на київській сцені, в Молодому театрі, свою роботу представив режисер Андрій Бакіров, який ставить спектаклі по всій Україні. Для київського дебюту він обрав п’єсу безкомпромісного песиміста, відомого французького драматурга ХХ ст. Жана Ануя «Коломба». Завдання амбіційне і важке, з огляду на те, що улюбленим жанром Ануя була трагедія. А його світи — це завжди жорстоке зіткнення і протиставлення ідеалу з реальністю. На сцені стрімко розгортається трагедія кинутого зрадженого ідеаліста
  • Любовь и магия в деревне

    В «Золотых Воротах» поставили «выброс из реальности» по А. Куприну
  • Череп и Красавица

    24 и 25 сентября пермский театр «У Моста» в рамках международной программы ГогольFest покажет «Красавицу из Линнэна» и «Череп из Коннемары».
  • Арт-терапия для «оборотней»

    «Театр 13» рассказали о страхах и комплексах сегодняшнего дня
  • Гоголь. Вечера

    Вот уже пять лет в Москве существует еще одно оригинальное и метафизическое пространство, где звук — равноправный участник и персонаж постановок, это — SounDrama. Эта студия-театр основана коллективом Пан-квартета во главе с их лидером, актером-режиссером-композитором, Владимиром Панковым.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?