Розенкранц и Гильденстерн – мертвы и невиновны21 сентября 2017

Текст Кати Теллер

Фото coolconnections

За 4 года существования программы TheatreHD в Украине зрители смогли увидеть не только классические шекспировские постановки, без которых британский театр представить сложно, но и современные проекты Королевского национального театра, театров «Олд Вик», «Роял-Корт», «Донмар» и «Барбикан-центр». Главным событием нового сезона стала премьера спектакля «Олд Вик» по пьесе Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» с Дэниелом Рэдклиффом и Джошуа МакГуайром в главных ролях.

Впервые абсурдистская трагикомедия Тома Стоппарда была показана в «Олд Вике» еще 50 лет назад, сразу после премьеры на Эдинбургском фестивале. Текст предлагал неожиданный взгляд на второстепенных персонажей шекспировского «Гамлета» – Розенкранца и Гильденстерна, которые внезапно вышли на первый план и безуспешно пытались понять свою цель и назначение. Они идут из ниоткуда в никуда, не могут вспомнить почему и зачем оказались в замке Гамлета, а затем погибают при нелепых обстоятельствах по пути в Англию. Неопределенность места, времени и мотивов героев роднит произведение с абсурдистской драмой, а точнее – напоминает «В ожидании Годо» Самюэля Беккета. Также как Владимир (Диди) и Эстрагон (Гого) Беккета, Розенкранц (Роз) и Гильденстерн (Гил) находятся в тотальном неведении и бесконечном ожидании, которое заполняют семантическими и «риторическими» играми, ловко жонглируя словами и смыслами.

Это пример литературоцентричного театра, в котором успех постановки напрямую зависит от того, как актеры произносят реплики. Если иной раз перевод не повредит качеству пьесы, то в данном случае связь материала с языком очень сильна. Диалоги здесь не просто двигают сюжет – в постановке Давида Лево актеры произносят слова с определенной интонацией и динамикой, которая затем формирует общую динамику и ритм спектакля – резкого, местами гротескного. Игра слов, а не действие, здесь рождает комическое. Главные герои пьесы Стоппарда – не столько живые люди, сколько маски-выразители мыслей драматурга, однако, в отличие от «Гамлета» Шекспира, здесь у них появляются зачатки индивидуальности. По замыслу автора, это – две стороны одной монеты, которые то и дело противоречат друг другу.

Розенкранц Дэниела Рэдклиффа более оптимистичен, простодушен и полагается на интуицию, в то время как Гильденстерн МакГуайра – рациональный интеллектуал, который все пытается объяснить логически. Само собой, в абсурдистской трагикомедии ему это удается плохо, отсюда недоверчивость, раздражительность и фатализм героя. Гамлет (Люк Маллинс) здесь не тонко чувствующий протагонист, а честолюбивый, самодовольный интриган, который обрекает героев на смерть без сожаления и раскаяния.

Сценография спектакля непримечательна – глубокая пустая сцена с белыми ширмами воплощает неопределенное пространство, а когда действие переносится в замок, ширмы сменяются массивной плотной шторой с цветочным узором. Костюмы героев более выразительны – яркие наряды наследуют средневековую моду, однако никакого символизма здесь нет. Центром постановки остается текст Стоппарда и слаженная актерская игра на стыке комического и трагического, которая требует высокого профессионализма.

Одним из самых сложных и неоднозначных персонажей спектакля является остроумный странствующий актер – Игрок (Дэвид Хейг). Его бродячая труппа не только показывает разоблачающую постановку для Клавдия, но и предрекает гибель главных героев, а сам Игрок становится воплощением потусторонних сил. Его буффонные представления – яркий пример метатеатра, который встречается и у Шекспира, но здесь выходит на новый уровень. Театр в театре Стоппарда приобретает не только комические, но и магические, философские черты. «Может, завтра мы забудем все, что знали», – говорит Игрок не столько о своей труппе, сколько о дезориентации Розенкранца и Гильденстерна, и безжалостной способности времени стирать все. Гибель главных героев в спектакле не показана – лишь игровое «повешенье» кукол Роза и Гила, осуществленное труппой Игрока. Этого достаточно, чтобы передать тревожное чувство от нависшей нелепой и неизбежной трагедии, которую затем формально и сухо подтверждает традиционный финал в Датском королевстве.

В пьесе Шекспира Розенкранцу и Гильденстерну за предательство обещана награда, а в произведении Стоппарда они автоматически становятся заложниками истории. Это жертвы обстоятельств, которые ничего не контролируют, но мечтают однажды обрести свободу – увы, она приходит к ним лишь со смертью. Финал спектакля буквально иллюстрирует мрачную реплику Гильденстерна: «Единственный вход – рождение, единственный выход – смерть». В тонкой интеллектуальной постановке «Олд Вик» за внешним комизмом скрывается подлинная трагедия маленького человека, разыграна она непринужденно и легко, но оставляет гнетущий осадок.

 


Другие статьи из этого раздела
  • «Не тут и не там»

    Мрачный, угарный, в какой-то мере мистический и страшный рассказ Хармса о том, как к полуголодному писателю приходит в квартиру старуха и умирает, Дмитрий Богомазов и Лариса Венедиктова поставили на двоих актеров, разложив монолог героя на внутренний диалог с собою. Никаких вспомогательных средств, никаких «костылей» из изысканных техно-медийных кибер-выдумок (свойственных спектаклям «Вільной сцены»),  — исключительно актерские данные и работа с пластикой Александра Комаренко и Игоря Швыдченко.
  • Іранське ритуальне дійство тазіе

    Тазіе ─ це суто перська театрально-ритуальна традиція, яка попри всі заборони та численні трансформації дійшла до наших часів. У доісламський період (до сьомого століття нашої ери) в Ірані були поширені видовища іншого типу, пов’язані із траурними церемоніями і вшануванням іранських міфологічних героїв: Сіявуша, Шервіна, Іраджа, Заріра. Коли араби захопили Персію, традиційні видовища було заборонено, оскільки cамі араби не мали театру і, мабуть, мало розуміли його суть. Натомість вони принесли іслам, і персам довелося трансформувати історію про Сіявуша у ісламську релігійну оповідь. Так, виникає тазіе, що в перекладі із арабської означає «співчуття», «жалоба». Тазіе, зазвичай, має один стандартний сюжет про загибель імама Хусейна, який залежно від регіону, де він грається, доповнюється чи видозмінюється
  • Пасторальний портрет театру Вєршалін

    Театр Вєршаліна розташований у старовинній будівлі початку століття. Звичайні кімнати сільського будинку культури перероблені на гримерки, щоб дістатися до сцени, потрібно пройти через низку дверей, аж поки опинишся в найбільшому приміщенні, де проходить вистава, що по-своєму колоритно. Більшість вистав П. Томашука занурені в сільську дійсність — суспільство гріха, архаїчності, яке при цьому сповнене містицизмом та святістю
  • Кропивницкий хайпанул

    Чотири театрознавчі замальовки з нового національного фестивалю
  • Шекспір vs Богомазов

    На горішньому поверсі офісного будинку, в клаустрофобному приміщенні в кінці вулиці Гончара є театр. Якщо добре розійтися фантазією, то замість театру Вільна сцена можна уявити собі булгаківську квартиру № 50 — де в буквальному сенсі вміщаються цілі світи: абсурдиста Іонеско, авангардиста Кольтеса, сучасного німецького драматурга Шімільппфенніга. Зрештою у безрозмірну кімнатку вліз і Шекспір, щоправда перформансований, переведений в режим оперних практик і сучасного актуального танцю.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?