Озорной бенефис23 февраля 2009

Текст Марыси Никитюк

Фото Андрея Божка

Спектакль-бенефис: «Одинокая леди»

Режиссер: Игорь Славинский

Драматург: Игорь Афанасьев

Актеры: Ксения Николаева, Вера Мазур, Игорь Антонов

Театр: «Сузирья», ул. Ярославов Вал, 14 Б

Странная закономерность: плохой спектакль анализируешь еще в процессе просмотра, как правило, от скуки, бывает, из раздражения. Зачастую, выходя из театра, уже держишь в уме рецензию. Но когда постановка тебя захватывает, когда ты смотришь спектакль, и тебя переполняет радость, оказывается, что в итоге с тобой остается только призрачное, мерцающее ощущение твоего удовольствия, которое совершенно не хочется расщеплять на атомы критического анализа. Хорошие спектакли становятся частью твоей чувственной памяти, наравне с полузабытыми, ускользающими, но бесценными впечатлениями детства, какими-то музыкальными шкатулками, чердаками, солнечными столбами пыли. Именно поэтому хороший спектакль так трудно бывает рецензировать, ─ память не позволяет разбирать чистую радость и магию на составляющие. И даже метафоры кажутся недостойными одной минуты твоего зрительского восторга.

Спектакль «Одинокая леди» по пьесе современного автора Игоря Афанасьева ─ это бенефис замечательной актрисы театра на Левом берегу Днепра Ксении Николаевой. Вопреки ожиданиям (зачастую юбилейные постановки ─ просто милые театральные безделицы) это гармоничная и сложная постановка, самоироничная, философская и озорная, с тонко вплетенными в канву повествования автобиографическими аллюзиями.

Ксения Николаева читает Мендельштама Ксения Николаева читает Мендельштама

Ксения Николаева играет актрису, то есть саму себя: поет оперетты, читает монологи из Мандельштама, Чехова и Островского, легко переключаясь из роли в роль (сыгранных в разных театрах), цитирует своих героинь. Меховое манто, кружевной зонтик, печаль в глазах, хриплая горчинка в голосе ─ водевильная актриса превращается в Раневскую, неся в себе исключительно чеховское тихое отчаяние, оставляя место, впрочем, для обаяния самой Ксении Николаевой.

Николаева-Раневская — привет бывшему спектаклю в театре на Левом Берегу Днепра Николаева-Раневская — привет бывшему спектаклю в театре на Левом Берегу Днепра

Нельзя сказать, что текст пьесы предполагал какие-либо смысловые оттенки ─ довольно простой водевильный сюжет. У немолодой богатой взбалмошной актрисы снимает комнату непосредственный, бедный юноша, который желает выступить на программе «Минута славы». Очень обаятельный юноша, легко располагающий к себе людей. Он симпатичен своей легкомысленной и экзальтированной хозяйке, он симпатичен ее племяннице, весьма недоверчивой особе. Но, оказывается, он ─ наводчик на квартиры, который вынужден заниматься столь недостойным занятием по причине долгов. Впрочем, как во всяком хорошем водевиле, благородство и справедливость не позволяют ему совершить преступление.

Однако упрощенность драматического текста отлично восполняется игрой актеров, Игоря Антонова, Веры Мазур, Ксении Николаевой: каждый из них наполняет своего персонажа точными красками, делая его объемным, достоверным, художественным и главное ─ искренним.

Безумно харизматичный Игорь Антонов в роли безумно харизматичного Макара Логина Безумно харизматичный Игорь Антонов в роли безумно харизматичного Макара Логина

Основной, видимый мотив постановки, диктуемый сюжетом, ─ это столкновение веры и недоверия, доброты, бескорыстия и обмана. Контекстуальный мотив ─ актерская судьба, яркая и грустная одновременно. Воплощает его Александра Борисовна, Шурочка ─ Ксения Николаева ─ озорная, немного хулиганская, обаятельная. Кто бы мог подумать, что Ксения с ее траги-лирическим амплуа будет так искренне и заразительно баловаться на сцене: петь шансон, косить под «бабулю», гримасничать, кривляться, читая Мандельштама, подшучивать над своими ролями, петь клоунские песни в парике и… жалеть себя… актрису…

Племянница и тетя поражены благородством Макара Племянница и тетя поражены благородством Макара

Работа режиссера Игоря Славинского, на первый взгляд, ненавязчива и незаметна, как нередко и бывает у настоящих, хороших режиссеров, приемы и методы которых не бросаются в глаза, но служат воплощению замысла. Он тонко связал и «сыграл» троих очень разных актеров, создав из них гармоничный, взаимодополняющий актерский ансамбль, сохранив индивидуальность каждого и придав художественный объем всем персонажам и истории в целом. Кроме очаровательной атмосферы и первого очевидного и легко читаемого сюжетного смысла постановки, ему удалось создать «второй план», более сложный и утонченный, посвященный театральному искусству. Умная, жесткая, горькая самоцитация актера и самоирония актера стала философской основой постановки.

Что останется актеру после годов служения искусству? Пустота? Боль?

Ах да, еще ─ случайные праздники для одинокой леди…

Ксения Николаева Ксения Николаева


Другие статьи из этого раздела
  • Семь смертных грехов

    На закрытии 41-ой Венецианской биеннале показали спектакль «Семь смертных грехов», созданный из семи коротких частей, поставленных семью великими мастерами Европейского театра в рамках актерских лабораторий. Задачей фестиваля является не только демонстрировать лучшие спектакли, но также «инвестировать» в будущие театральные поколения. Проведя несколько дней в лабораториях Томаса Остермайера, Жозефа Наджа, Яна Фабра или Ромео Кастелуччи, молодые люди пытались понять принципы работы мастеров. Подобным образом Италия вовлекает мастеров всех стран в учебный театральный процесс, вкладывая в будущее своего театра, расширяя его рамки и возможности.
  • Юная энергия классики или почти сумасшедшая «Женитьба»

    Агафью Тихоновну переселили на Оболонскую набережную в двухэтажный элитный особнячок, вручили ей две квартиры в центре и дачу под Киевом. Жевакина сделали не моряком, а певцом, эдаким Элвисом с заячьей губой и феерическими повадками. Яичница из коллежского асессора превратился в заместителя начальника налоговой службы, ему надели круглые очки кота Базилио, приталенную жилетку, пижонские штаны и снабдили несколько гейскими повадками. Словом, все персонажи — утрированные представители нашего «сегодня»
  • 50-ый Дядя Ваня

    Пять лет назад в Киеве состоялось редкое для нашей столицы театральное совпадение. Два киевских режиссера, худруки двух муниципальных театров, В. Малахов и Ст. Моисеев поставили в одном сезоне пьесу А. Чехова — «Дядя Ваня». Театральная общественность резко поделилась по линии гуманистического передела: Чехов человечный, сопереживающий и сожалеющий и Чехов саркастичный, едкий и обличающий. Одни были в восторге от малаховского просветленного, обнадеживающего, вселяющего веру «Дяди Вани», другим больше по вкусу пришелся мрачный, беспросветный вариант Моисеева.
  • Милая Мила

    Меня лично никогда не интересовали женщины, живущие для любви, пребывающие в ожидании любви, плавающие в собственной сентиментальной патоке. В отличие от женщин думающих и создающих себя, меня не интересовали женственные судьбы просто женщин. Постановка об Эмили Дикинсон могла бы стать выражением приглушенной боли поэта, столкнувшегося с миром. Поэтессу Эмили Дикинсон сравнивали с Цветаевой, ставили вровень с Уолтом Уитменом, ее судьба ─ это судьба творца, а в постановке центральную роль сыграла женственность, что, вероятно, и обусловило слащавость спектакля
  • Антигона. Последняя жертва богов

    Премьера спектакля «Взамен рожденная» в театре Дмитрия Богомазова «Вільна сцена» (по мотивам «Антигоны») задумывалась как моноспектакль для актрисы театра Катерины Качан. Однако в режиссуре Ларисы Венедиктовой постановка выросла в некий метажанр, соединивший текстовый театр с техниками современного актуального танца. В результате получилось привычное для европейских платформ (в особенности — фестивальных) представление-перформанс. Театр, который предлагает Лариса Венедиктова (и этого направления придерживается вся команда «Вільной сцены»)  — это театр с вопросом «как играем?»

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?