Последние крохи тепла09 ноября 2009

«Калека с острова Инишмаан»

Текст Марыси Никитюк

Фото Андрея Божка

«Калека с острова Инишмаан»

Пермский театр «У моста»

Площадка — театр «Браво»

Показ — 1 ноября 2009 года

В дни зарождения эпидемической паники в Киев приехал уже известный театралам пермский театр «У Моста», который по стечению обстоятельств ехал транзитом во Львов на аматорский фестиваль «Драбына». Там пермчане должны были показывать «Красавицу из Линэна», «Череп из Коннэмары», а заодно и весеннюю свою премьеру по тому же Мартину МакДонаху — «Калека с острова Инишмаан». Но фестиваль из-за накаленной ситуации в городе отменили, а вот от показа спектаклей в театре «Браво» решили не отказываться и сыграли в первый же день, еще до того как закрыли театры на карантин, то, что и нужно обществу, занятому собственным спасением.

«Калеку из острова Инишмаан» пришел посмотреть неполный зал — заядлый театрал и рисковый киевский зритель, которому паника ни по чем. Нужно сказать, что театральный зритель наверное самый смелый зритель, в преддверии паники те, кто осмелился прийти, увидели лучший спектакль из ирландской серии «Театра У Моста», а заодно чуть ли не самый красивый и стоящий спектакль, показанный в Киеве с начала сезона. К тому же «Калека» — это лучшая пьеса Мартина МакДонаха на сегодняшний день, лучше возможно будет только его последнее произведение с непереводимым названием A Behanding in Spokane, премьера которого состоится на Бродвее весной 2010-го.

Калека Билли (Василий Скиданов) просит Малыша Бобби (Владимир Ильин) отвести его на остров Инишмор, где американцы снимают кино Калека Билли (Василий Скиданов) просит Малыша Бобби (Владимир Ильин) отвести его на остров Инишмор, где американцы снимают кино

«Калека…» — пьеса о человеколюбии, о том, как под загрубевшей кожей, в коридорах черного сердца зиждется свет и прощение. Калека Билли (Василий Скиданов) живет на одном из островов Ирландии в колоритной, но угрюмой и страшноватой компании. Вот его окружение. Две не совсем психически здоровые женщины — ирландские бабехи из неотесанной глубинки: одна разговаривает с камнями, другая — съедает весь завоз сладкого в свой захудалый продуктовый магазинчик. Джонни Патинмайк (Иван Маленьких) — старый назойливый пройдоха, разносящий от скуки сплетни, вычитывает и подслушивает тайны в надежде на нечто кровожадное. Полвека он спаивает собственную мать, которая пытается допиться до ручки, чтобы умереть, потеряв тридцать лет назад мужа, которого съела акула. Малыш Бобби (Владимир Ильин) — суровый и добрый рыбак, его жена умерла от туберкулеза. И чума-Хелен (Бабошина Марина) — юная девчушка, разносчица яиц, которая все эти яйца по ходу и разбивает об разных мужиков.

Калека Билли, Бартли и его сестра чума-Хелен (Бабошина Марина) Калека Билли, Бартли и его сестра чума-Хелен (Бабошина Марина)

Все эти персонажи сыграны объемно и глубоко, с тонким психологическим проникновением режиссера и актеров в их характеры и судьбы. Вся суть и боль спектакля, кажется, вложена в уста одной из теток Билли, сыгранную Мариной Шиловой, которая по возвращению Билли из Голливуда скажет: «А зачем мне разговаривать с камнем, ведь мой Билли вернулся, теперь мне есть с кем поговорить». После того, как Билли исчез, она полспектакля тянула аутическое «Ни слова, ни слова, ни словечка», разговаривая с камнем, а злые дети — Хелен и ее брат — потешались над ней со словами «Не хорошо смеяться над больными… но мы будем». Это сага о маленькой, но подлинной любви, а ведь только такая любовь, которую порой и не видно за каждодневными заботами и делами — истинно подлинная.

Образ Америки — это образ романтической мечты, к которой мы всю жизнь стремимся, но и образ разочарования, которое нас неизбежно настигает. Устремившись за своей мечтой, калека Билли обжигается об ее ледяное равнодушие и возвращается в теплую суровую Ирландию, к жестокой реальности, некрасивым, но самым родным людям.

Все поселение Инишмаана смотрит кино об Ирландии, снятое американцами Все поселение Инишмаана смотрит кино об Ирландии, снятое американцами

Для поддержания атмосферы глубинки, дыры, богом забытого места спектакль исполнен в сером свете, костюмы — стилизированные лохмотья, словно одеяние нищих. Как и в предыдущих спектаклях театра «У Моста» по МакДонаху здесь подробно воспроизведен быт: скрупулезно обставлен магазинчик теток, в котором и происходят почти все диалоги (а британская драматургия — это много диалогов, и, спасибо режиссеру, он относится к ним бережно). Перед каждым актом показывают маленький фильм о моряках, и светит время от времени желтый свет, как тусклое свеченье от керосиновой лампы.

Несмотря на жесткость происходящего, — это безумно добрый и жизнеутверждающий спектакль, где трагическое в неразрывном тандеме с комическим являет объемную, диалектическую правду жизни. Вот Билли, подслушав, как на самом деле умерли его родители, накладывает себе в мешок камней, чтобы утопиться, а в следующую секунду к нему врывается чума-Хелен и соглашается пойти с ним на свидание, и даже целует его, а через мгновение счастливый Билли уже заходится трагическим туберкулезным кашлем. Подобно двум предыдущим спектаклям «Калека…» заканчивается постепенным затемнением сцены, где главный герой Билли остается в полном одиночестве.

Калека Билли после возвращения, избитый Малышом Бобби спрашивает у Джонни Патинмайка (Иван Маленьких) о смерти сових родителей Калека Билли после возвращения, избитый Малышом Бобби спрашивает у Джонни Патинмайка (Иван Маленьких) о смерти сових родителей

Отдельно хочется сказать о главной музыкальной теме спектакля, которой стала композиция из кинофильма Аранофски «Фонтан», написанная композитором Клинтом Мэнселлем. Трагический саунд, предназначенный для саги о вечности душ и любви на фоне красивой легенды о конкистадорах и индейцев Майя, очень органично вписалась в безнадегу повествования о несчастном Билли, его родне и его стране.

Тот театр, который предлагает Мартин МакДонах (а с ним и театр «У Моста») — тонкое, на грани фола, разочарования, цинизма искусство, которое все-таки порождает надежду. Оно, словно «зеленый луч», последний луч солнца перед бурей, которую предчувствуют моряки — пограничное и неуловимое, прекрасное искусство.

«Калека из сотрова Инишмаан» — один из лучших спектаклей пермского «Театра У Моста» «Калека из сотрова Инишмаан» — один из лучших спектаклей пермского «Театра У Моста»
Врач свирепствует от того, что Джонни Патинмайк бессовестно спаивает свою мать Врач свирепствует от того, что Джонни Патинмайк бессовестно спаивает свою мать


Другие статьи из этого раздела
  • Потрошители ангелов

    9 апреля на Софиевской площади показом уличного спектакля Цирковых студий Марселя «Площадь Ангелов» открыли седьмой по счету фестиваль Французская весна. По канатам, подвешенными над площадью, носились белые фигуры, напоминающие ангелов, и разбрасывались перьями. По началу, перья сдувал куда-то в сторону острый порывистый ветер, и одинокие белые фигуры в черном и холодном небе Киева выглядели довольно скучно и однообразно
  • Молоді в Молодому

    ХХ століття в театральному контексті пройшло під гаслом звільнення від «гніту драматурга», від букви і духу п’єси, — це епоха остаточного формування і становлення професії режисера. У ХХІ столітті стало зрозуміло, що яким би методом, технікою чи школою не володів режисер, цього замало без якісної драматургії. І нині в світі відбувається бум драматургії, переважно штучний, спровокований нестачею постановочних текстів і режисерським запитом на нову драму. Найбільш театральні Європа і Росія конвеєром продукують драматургічні твори, що випробовуються на сцені і одразу ж зникають, не затримуючись ніде надовго
  • Помста (не) без моралі

    В Молодому театрі показали оновлену виставу «Альберт. Найвища форма страти» за Юрієм Андруховичем. За участі автора
  • «Эдип»: печальная стая

    Работать с таким материалом, как древнегреческая трагедия, чрезвычайно сложно в современных условиях: пафос высокой трагедии напоминает о былом величии греческого театра, но имеет мало общего со зрителем двадцать первого века, диссонируя с ним, и оставляя его по большому счету равнодушным. Владу Троицкому удалось сделать из практически неодушевленного для современности материала шепчущую драму живой боли
  • Теплое финское хулиганство

    Сам по себе жанр «католический мюзикл» настораживает: либо стеб, либо «зря мы сюда пришли», но поскольку Кристиан Смедс и группа «Братья Хоукка» ─ известные хулиганы, то, оказалось, ни первое, ни второе. «Птички. Детки и Цветочки» ─ своеобразный акт музыкального общения со зрителем на тему самого ценного и очевидного ─ любви, социальной свободы, веры ─ в форме непосредственного и озорного рассказа об итальянском бунтовщике и святом Франциске Ассизском

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?