Приговор Медея03 октября 2011

Текст Марыси Никитюк

«Театральная Нитра»

Словакия

Фестивальный обзор осени 2011 года

На крупных театральных фестивалях интересен не только конкретный режиссер со своим почерком, но и театральная традиция в целом. Театр отражает менталитет нации, умноженный на темперамент личности. К примеру, англичане отдают предпочтение драматургу, сосредотачиваясь на тексте, они — многословны. Немецкая школа театра во главе ставит режиссера, для нее характерно радикальное использование насилия, секса, обнаженной натуры. Технически немцы оснащают театр экранами и видео, актерски — используют школу отстранения. Польша соединяет в себе лучшее наследие европейского искусства: их актеры могут проживать в отстраненных ситуациях, обживать любое пространство и обосновать любой мир, они ловко жонглируют разными стилями игры. А Россия традиционно остается носительницей тонкого психологического театра.

Поэтому на «Медею» Кама Гинкаса зрители фестиваля «Театральная Нитра» в Словакии шли с готовностью смотреть русский психологический театр. Не русскоязычная часть аудитории, поняла в постановке, вероятно, далеко не все — замешанные в одно нерифмованное тесто стихи Бродского в англоязычных титрах, текст «Медеи» Сенеки и Жана Ануя отражали происходящее на сцене, словно сквозь толщу воды. Однако искусство, если оно настоящее, узнаваемо без перевода, по интонациям, жестам, атмосфере.

Екатерина Карпушина в роли Медеи. Фото Елены Лапиной Екатерина Карпушина в роли Медеи. Фото Елены Лапиной

Поставленная в 2009 году Кама Гинкасом «Медея» в Московском ТЮЗе однозначно является образцом сложного и высокого искусства. Русская режиссерская школа учитывает все: текст, игру актеров, их тональность, ритм, мизансцены, декорации. Ни одного пустого звука, ни одного холостого движения — в «Медее» все работает на укрупненную Гинкасом идею — Права на трагедию. Это спектакль противопоставлений и контрастов. Страсть Медеи, восходящая к ярости, противопоставляется миру обыденных температур, умеренности чувств Ясона, его тихого желания обрести легкую старость. Животное начало героини в исполнении Екатерины Карпушиной противопоставляется трезвости ее ума, способности анализировать, быть покорной, быть матерью.

Трагедия противопоставляется мелодраме, неслучайно сквозь весь спектакль проходит расчлененное на цитаты стихотворение Иосифа Бродского «Портрет трагедии». И в конце концов миру офисной Москвы противопоставляется одичалый Кавказ: в начале постановки Медея беззвучно выходит на свой скалистый берег, направляясь в пещеру, куда к ней приходят в современных костюмах среднего класса Ясон и Креон.

Игорь Ясулович в роли Креона. Фото Елены Лапиной Игорь Ясулович в роли Креона. Фото Елены Лапиной

Актеры все время ломают тональность спектакля, то восходя к пафосу и патетике, а то, спускаясь к человечному, простому тону. В ходе спектакля Медея-Карпушина выходит из образа, например, объявляя зрителям заслуженного артиста России Игоря Ясуловича в роли Креона. Идея противопоставления страсти и обыденности, животного и человеческого выражена на всех постановочных уровнях — даже в тональности.

Соединение Бродского, Ануя и Сенеки в интертекст постановки не так невозможно, как могло бы показаться. Величественная антика прекрасно осовременилась лирикой двадцатого века, делая историю и героев объемными и живыми.

Текст Ануя очень точно раскрывает всех троих героев трагедии Еврипида. Ему удалось создать правду Креона, уставшего убивать царя и желающего творить милость. Правду Медеи, женщины утомленной своей любви, но не имеющей силы оторвать от себя Ясона. И правду Ясона, любившего, но уставшего жить в изгнании, в беде, в вечной страсти и преступлении. «Я — твое одиночество», — говорит Медея Ясону, когда тот приходит попрощаться. Ясон — в отчаянии, ведь они все еще родные друг другу люди, он вспоминает, как из-за любви к Медее его оставили друзья, все, кроме нее, и «лишь одним маленьким аргонавтом командовал Ясон».

Художник Сергей Бархин создал уникальное пространство для спектакля. Посредине сцены — скалистая пещера Медеи — убежище животного и отражение первозданной, прасущности героини. Справа и слева от горного трона преступной царицы Колхиды — обложенная синим кафелем кухня с протекающими кранами, с горой немытой посуды, заставленная пустыми бутылками. Вода с кранов вытекает на пол, переходя с кухни в какое-то ирреальное место, с глубоким бассейном, откуда вначале спектакля Медея извлекает коляску и куда в конце погружает ее обратно, вслед за своими убитыми детьми. Подобная сценография является самодостаточным семантическим выражением, прекрасно отражающим переменчивость эпох и неизменность страстей.

Ужас не только в том, что женщина из чувства мести к оставившему ее мужчине убивает их совместных детей, а в том, что окружающий ее сегодняшний мир, заземляя пафос, с упорством клерков трясет перед ней канцелярскими бумагами, чтобы она подписалась о выезде из Коринфа. Гинкас оправдал необходимость Трагедии, отвергая умеренный мир средних чувств, он узаконил силу настоящих страстей.


Другие статьи из этого раздела
  • Неистовая нежность Медеи

    Еще романтики в ХVIII веке в жабо да с пышными манжетами считали, что искусственность это не просто хорошо, а только так может быть красиво. Вот этот постулат, подхваченный позже Оскаром Уайльдом, и продемонстрировала 25 октября в театре «Сузір’я» изысканная и искусственная Лариса Парис в роле зловещей Медеи, создав ее совсем Инной. Тихо шепчущей, подлой и любящей с картинными жестами, нарочитыми движениями, инопланетной.
  • «Крысолов». Идейный голод

    Сегодня можно сказать, что Дмитрий Богомазов и его театр «Вільна сцена» вошли в череду самоповторений, жаль, что этот театр попал в ловушку безыдейности, не достигнув, своего пика. Это проблема не только Киева, и не только театра, экономический кризис, который повлек за собой идейный застой, не случайно назвали цивилизационным, в результате него — штиль и затишье отчетливо иллюстрирует нам киноиндустрия, визуальное искусство и литература. Понятно, что ребята из  «Вільной сцены» скованы, кроме всеобщего кризиса, еще и камерным помещением, но  «Крысолов» — их последняя премьера — оказался довольно блеклой копией предыдущих камерных спектаклей Д.  Богомазова.
  • Пьеса о пьесе, или Эффекты современной драматургии

    24 апреля в театре «Открытый взгляд» — Ильинская, 9 — состоялась премьера постановки «Американская рулетка» по мотивам популярной современной пьесы Александра Марданя
  • Истина в пиве, радость — в кабаке

    Смешной и остроумный балет In pivo veritas, свою последнюю премьеру, Киев модерн-балет показал под занавес сезона 25-го мая, оставив многих, не попавших на спектакль, в интриге аж до осени. «Истина в пиве» — под таким забавным перифразом остроумного изречения древнеримского историка Плиния Старшего: «истина в вине», Раду Поклитару создал разудалое интеллектуальное зрелище на мотивы ирландского фолька и музыки эпохи Ренессанса
  • Театр і революція. творчість познанських «вісімок»

    У Польщі Театр Восьмого Дня вже став класичним, пройшовши довгий шлях від студентського театру поезії до театру європейського рівня. «Вісімки» спробували вдосталь різноманітних технік та напрямків (включно із методою містеріального театру Гротовського) до того, як зрозуміли, що саме вони прагнуть доносити людям. Цей театр можна назвати послідовником театру Ервіна Піскатора та в дечому навіть Мейєрхольда.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?