Призрак Уайльда в ТЮЗе28 апреля 2012

Маргарита Тарасова

Постановка: «Привид замку Кентервіль«

Режиссер: Артур Артименьев

Премьера состоялась: 31 марта 2012 г.

Театр: юного зрителя на Липках

Мюзикл «Привид замку Кентервіль» поставлен, как утверждают создатели, по мотивам произведения О. Уайльда «Кентервильское привидение». От оригинала, впрочем, осталось немного: герои, место действия и несколько диалогов. Кроме того, история переместилась на тридцать лет вперед. Осовременивая сюжет, режиссер Артур Артименьев ввел в спектакль самолеты, радио, распылители на банках и прочие атрибуты нашего времени, призванные, очевидно, приблизить действие к зрителю театра, то есть — к среднестатистическому школьнику. Что любопытно, заметное упрощение классического сюжета не сказалось на его продолжительности: 14 страниц уайльдовского повествования беспощадно натянулись на трехчасовой показ.

Напомним, что герой уайльдовского рассказа убивает свою нехозяйственную жену. Ее братья, решив отомстить зятю, морят его голодом. Умирая, он превращается в призрака, но вины своей не осознает. И поэтому всего каких-то триста лет он живет в замке, доводя до безумия его жильцов и гостей. В конце концов, призрак сталкивается с представителями нового просвещенного поколения, «отравленного» научным скепсисом. Потенциальные жертвы оказываются палачами и мучителями для старого привидения. Призрак в отчаянье: мучается от бессонницы, обиды и злости, жаждет мести, но осознает свое бессилие. Однако, разумеется, находится доброе сердце… — Девочка Вирджиния понимает сложность его положения и дарит ему прощение и покой. Трагикомический сюжет в финале превращается в полноценную этику христианского образца, неся идею о всепрощающей любви к ближнему.

Но в спектакле, похоже, была совершенно другая идейная концепция. Привидение оказалось жалким старичком в ночной сорочке и колпаке, который, оказывается, убил свою жену за измену (воздерживаясь от комментариев, напомним в этом месте, что спектакль рассчитан на школьника). И был замурован в стену замка своими же обидчиками. По версии постановщиков, он не хочет никого пугать, а только следует указаниям живых портретов своих родственников, которые заставляют его избавляться от гостей замка. Сам же он скромно ждёт исполнения пророчества, согласно которому от поцелуя прекрасной девы он обретет вечный покой.

В рассказе Уайльда Вирджиния — скромная девочка, которая снисходительно относится к привидению, закрывая глаза на его проделки. Но в режиссерско-актерской интерпретации главная героиня — воплощение искусственности, истинный «Актер Актерыч». Она приходит в дикий восторг от книг и «антиквариата», демонстративно изучает трещины замка, показательно журит своих родных за то, что они беспокоят призрака. Ну, и, разумеется, она влюбляется в простого библиотекаря, а ее богатые невежественные родители против такого брака.

Уайльд изобразил семью Отисов передовыми, современными и благородными людьми, чуждыми предрассудков. А в постановке Артименьева Отисы — избалованные деньгами магнаты, спекулянты, издевающиеся над экономкой и призраком. И только Вирджиния — приторно очаровательная и сахарно добрая, трогательно исповедует всё прекрасное. Именно поэтому привидение помогает ей и ее библиотекарю обрести личное счастье.

Действие, разумеется, заканчивается победой любви и утверждением добра во всем мире. «Плохие» осознают свои ошибки и каются, а «хорошие» вознаграждаются за свои страдания.

Правда, нравственный урок от Уайльда, искаженный водевильным соусом постановщиков (актеры напропалую отплясывали, пели и отбивали чечетку), вряд ли найдет своего адресата. Если авторы постановки хотели приблизить спектакль к юному зрителю, — а ведь, очевидно, хотели, — им стоило приложить всего одно усилие. И не искажать человечное и трогательное уайльдовское повествование своими грубыми, вульгарными и примитивными интерпретациями.


Другие статьи из этого раздела
  • О женщинах Эдварда Клюга

    Клюг пронизывает библейскую тему современностью или, наоборот, современность обобщает до предельных универсальных образов, пользуясь при этом чистым бессюжетным танцем
  • Іранське ритуальне дійство тазіе

    Тазіе ─ це суто перська театрально-ритуальна традиція, яка попри всі заборони та численні трансформації дійшла до наших часів. У доісламський період (до сьомого століття нашої ери) в Ірані були поширені видовища іншого типу, пов’язані із траурними церемоніями і вшануванням іранських міфологічних героїв: Сіявуша, Шервіна, Іраджа, Заріра. Коли араби захопили Персію, традиційні видовища було заборонено, оскільки cамі араби не мали театру і, мабуть, мало розуміли його суть. Натомість вони принесли іслам, і персам довелося трансформувати історію про Сіявуша у ісламську релігійну оповідь. Так, виникає тазіе, що в перекладі із арабської означає «співчуття», «жалоба». Тазіе, зазвичай, має один стандартний сюжет про загибель імама Хусейна, який залежно від регіону, де він грається, доповнюється чи видозмінюється
  • «ЛИЧНОЕ ДЕЛО» СЕЗОНА

    Хедлайнером московского фестиваля «Сезоны Станиславского» и событием этого сезона гастролей стал спектакль Томаса Остермайера «Замужество Марии Браун». По словам режиссера, в одноименном сценарии Фассбиндера ему была интересна история Германии жестокого ХХ века, которая, как в зеркале, отразилась в судьбе немецких женщин.
  • Приговор Медея

    Поставленная в 2009 году Кама Гинкасом «Медея» в Московском ТЮЗе однозначно является образцом сложного и высокого искусства. Русская режиссерская школа учитывает все: текст, игру актеров, их тональность, ритм, мизансцены, декорации. Ни одного пустого звука, ни одного холостого движения — в  «Медее» все работает на укрупненную Гинкасом идею — Права на трагедию. Это спектакль противопоставлений и контрастов
  • Мовою Ритму

    З 22 по 25 квітня в Києві в Жовтневому палаці зіграє свою останню шоу-програму легендарний театралізований шум-ритм колектив STOMP, вистави якого багато років не сходять зі сцен Лондонських театрів, а шоу занесені до списку must see столиці Англії. «Я скажу так, що навіть середньостатистичний українець може вступити до лав STOMP, якщо у нього правильно „здвинуте“ мислення, якщо він по своєму характеру STOMP-івець»

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?