Слишком бедные люди07 декабря 2011

Текст Марыси Никитюк

Фото Геннадия

Первое декабря, премьера в «Студии Парис»:

Ф.М. Достоевский, «Бедные люди»

В киевском театральном пространстве Лариса Парис— фигура уникальная. Сформировавшись как творческая личность и профессиональная актриса в наэлектризованной идеями театральной Москве 80-х-90-х, сегодня она, без преувеличения, — неповторима. В Киеве Лариса Парис работает совместно с Юрком Яценко, некоторое время они ставили экстравагантно-интеллектуальные спектакли на разных киевских площадках, пока три года назад не открыли свою собственную театральную студию на Гарматной 4. Место это стало уютной эстетской студией для экспериментов Парис и Яценко, здесь были показаны интересные работы по поэме греческого поэта Рицоса «Ифанта Исмена», «Вишневый сад» А.Чехова, «Маленькие трагедии» Пушкина, а первого декабря состоялась премьера по роману Ф.Достоевского «Бедные люди».

Тандем Парис/Яценко всегда отличался утонченным репертуаром, отличным вкусом и некоторой экзальтированностью. В спектаклях студии звучит музыка Баха, Шнитке, Моцарта, постановки визуально дополняются известными репродукциями, а туалеты Ларисы Парис красноречиво говорят о ее стремлении к вычурному арт-деко. Театр, в сущности, призван быть разным, и такая патетика и салонность конца 19 века посреди «шулявских угодий» вполне может быть, ибо это самобытно и интересно.

Правда, последняя работа Парис/Яценко далека от совершенства. Артисты играют в своей манере, детально работая с текстом, расставляя интонационные акценты, и, создавая тем самым угол зрения для зрителей. Но сам материал требовал иного подхода — не правдоподобия текста, а правдоподобия жизни. Игра же актеров в «Бедных людях» направлена на самое себя, в ней больше внимания уделено форме (ритму и фразе), нежели смыслу (идее и характерам).

Нужно признать, Лариса Парис и Юрко Яценко — прекрасные, самобытные актеры и делают они хороший актерский театр, но им не хватает блеска качественной режиссуры. К сожалению, различные тексты и разноплановые по характеру герои их постановок не побуждают актеров меняться и вживаться в образы. В каждом новом спектакле вместо того, чтобы работать над созданием живого и правдоподобного характера, они создают вновь и вновь себя: Ларису Парис и Юрко Яценко. Их потенциал, равно как и мастерство — огромны, но опыт, являющийся их богатством, одновременно является их заточением.

«Бедные люди» — первый роман Достоевского, которым восхищались Некрасов и Белинский, — занимает свое место в истории литературы, не являясь при этом, ни произведением значительным в наследии писателя, ни текстом выигрышным для сценического воплощения. Стареющий чиновник-переписчик Макар Девушкин помогает своей далекой родственнице Варваре Доброселовой, оказавшейся в трудном положении после смерти родителей. Он тратит на Варвару последние деньги, отказывая себе во всем, опускаясь все ниже и ниже, а девушка переживает за незавидное положение их обоих. Они пишут друг другу письма, в которых открывают свои робкие души, рассказывают о своих горестях, бедах и постепенно открываются сами. Достоевский наделяет своего Макара Девушкина обостренным чувством собственного достоинства, а Варвару — страдальческой чистотой. Трогательность этих персонажей — бесспорна, красота их отношений — очевидна, но это далеко не вершина философской мысли и художественного изображения.

Это не только не современный материал (что легко преодолевается режиссерами), это мало пригодный для сцены материал. Идеи Ф. Достоевского звучат в театре прямолинейней, его эстетика — театральным преувеличением, прием «писем» — неловок в воплощении. Актеры читают монологи, ходят по сцене, пьют чай и пишут письма друг другу. Собственно, ничего не происходит, — бесконечно долго тянется текст, пусть и в изящных интонациях. Герои — бедны и жалки, но публицистический пафос автора, умноженный на пафос актеров, делает их еще и на редкость раздражающими. Не станет удивлением, если подобные претенциозные, но, в сущности, бессодержательные постановки толкнут зрителя в пошлые объятия коммерческого театра.


Другие статьи из этого раздела
  • Фінська сага: сонце не зійде ніколи

    В Театрі на Подолі, на малій сцені, Андрієвський узвіз 20, фіни поставили фінів. Тобто фінський режисер Йоель Лехтонен поставив фінського драматурга Крістіана Смедса. Інтимний зворушливий спектакль «Дедалі темніший будинок», тьмяний і загадковий, наводнений привидами, спогадами, почуттями вини, химерами і капризами старості. Вистава сповнена побутового трагізму піднятого до поетичного сприйняття. І хоч сюжетно Смедс заклав містичні заплутані історії старого дому, незрозумілі підміни батька на сина і навпаки, в дусі опіумного По, але крізь це все проступає палімпсестами просте цілісне життя. Життя як окремий світ, світ де вже не люди, а лише тіні розмахують руками на скелях в променях сонця, що вже зайшло
  • Львовские ритуальные профанации

    Туркменский режиссер и любимец прессы Овлякули Ходжакули по заказу театра Курбаса поставил Шекспира. Жили они себе спокойно во Львове двадцать лет без этого Творца и могли бы еще столько же прожить — никто бы и не заметил (речь идет о Ходжакули, конечно, а не о Шекспире). Кто у кого пошел на поводу, театр у режиссера или режиссер у театра,  — непонятно, но получился абстрактный спектакль в стиле ритуального театра ни о чем, ни о ком и, собственно, ни для кого.
  • Про що говорять і про що мовчать вагіни

    «Монологи вагіни» Джуліано ді Капуа в концерт-холі «Фрідом» виявилися вишуканою пікантною виставою — в міру комічною, в міру повчальною і в міру сумною. Абсолютно в міру спонукали вони замислитися глядачів над тим, що жінку було би непогано принаймні намагатися розуміти (це не архіскладно), і що насильство над жінками з боку чоловіків калічить не одну конкретну людину, а цілі світи
  • «Киев-Лисичанск». Звери в поезде

    О том, как в Северодонецке поставили документальный спектакль об актерах с востока и Крыма
  • Іранське ритуальне дійство тазіе

    Тазіе ─ це суто перська театрально-ритуальна традиція, яка попри всі заборони та численні трансформації дійшла до наших часів. У доісламський період (до сьомого століття нашої ери) в Ірані були поширені видовища іншого типу, пов’язані із траурними церемоніями і вшануванням іранських міфологічних героїв: Сіявуша, Шервіна, Іраджа, Заріра. Коли араби захопили Персію, традиційні видовища було заборонено, оскільки cамі араби не мали театру і, мабуть, мало розуміли його суть. Натомість вони принесли іслам, і персам довелося трансформувати історію про Сіявуша у ісламську релігійну оповідь. Так, виникає тазіе, що в перекладі із арабської означає «співчуття», «жалоба». Тазіе, зазвичай, має один стандартний сюжет про загибель імама Хусейна, який залежно від регіону, де він грається, доповнюється чи видозмінюється

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?