«Соль» на «Морях»

08 июня 2008

Текст подготовила Наталья Федорова

Контекст: В Одессе прошла первая часть международной программы «Черное/Северное Моря» . Это поликультурный проект, в котором принимают участие представители пятнадцати европейский стран, в том числе России и Украины. «Моря» организованы шведской компанией Intercult, которую в Украине представил ее арт-директор — Крис Торч.

Суть проекта заключается в том, что в его рамках художники различных видов искусств выезжают в портовые города, где создают совместный творческий продукт или предлагают его идею. Первоначально проект ориентировался на Балтийское и Адриатическое море, в прибрежных странах которых в 2003–2005 годах определился его формат. Спустя три года после первого проекта, «Моря» обратились к странам Черного и Северного морей.

Крис Торч на пресс-конференции в Киеве показывает границу, которую образовывают Черное и Северное море — это настоящий раздел Европы. Фото. Андрея Божка Крис Торч на пресс-конференции в Киеве показывает границу, которую образовывают Черное и Северное море — это настоящий раздел Европы. Фото. Андрея Божка

Море, по словам Криса Торча, — это символ и линия раздела, с одной стороны, и мост и символ единения — с другой. Политика и экономика уже продемонстрировали свою несостоятельность в попытке объединить Европу, возможно, это удастся искусству. В двухгодичное путешествие отправился художественный караван «Морей», набрав с собой драгоценные плоды творцов, поплыл по морским странам, бросая якорь в портовых городах. Тяготея к метажанрам и копродукции разных видов искусств, проект демонстрирует современные тенденции Европейского искусства.

В контексте этого феста, проходящего с 24 мая по 1 июня, Украину познакомили с одним из выдающихся театральных режиссеров Европы — Эудженио Барба и его театром «Один». Украину на «Морях» представлял театральный режиссер Дмитрий Богомазов с электроакустической мини-оперой «Ричард ІІІ». Театр «Один» и Эудженио Барба продемонстрировали в Одессе спектакль «Соль».

Эудженио Барба. Пресс-конференция в Киеве. Фото Андрея Божка Эудженио Барба. Пресс-конференция в Киеве. Фото Андрея Божка

Текст: Темная сцена, минимумом декораций — стол, стул, умывальник, гора соли на авансцене. В этом нехитром пространстве двое людей на протяжении часа держат внимание зрителей. Именно «люди», а не актеры — основанная на чем-то природном и естественном, постановка лишена искусственности и условности. Согласно философии Эудженио Барбы, так и должно быть. Актер должен передавать зрителю информацию на клеточном уровне. Он может ничего не говорить и не делать, а действие будет происходить, потому что энергии будут заполнять пространство. В таком построении спектакля есть нечто сакральное и магическое.

Зрелые актеры «Один-театра» научились в совершенстве управлять своей внутренней энергией, подчиняя ей голос и тело. Это мастерство и было продемонстрировано во время спектакля «Соль».

Спектакль «Соль» основан на короткой истории «Письмо на ветру» из романа итальянского писателя Антонио Табуччи «Всегда становится только позднее» Спектакль «Соль» основан на короткой истории «Письмо на ветру» из романа итальянского писателя Антонио Табуччи «Всегда становится только позднее»

Главная героиня (Роберта Каррэри) тоскует по любимому мужчине. Она путешествует по островам Средиземноморья в надежде отыскать его. С собой у неё только небольшой чемоданчик полный соли. Она — женщина, которую любили, воскрешая болезненные воспоминания, ее голос, нежный и любящий, срывается на стон. В маятнике — боль-успокоение — проходит спектакль, финал которого поражает волшебной сценографией — на сцене идет дождь из соли. Героиня становится под него и молчит. Только шорох сыплющейся соли заполняет пустоту.

Колоритный, пусть и непонятный многим, итальянский язык постановки создает мелодический рисунок, передавая эмоциональное состояние героев. В спектакле задействован и некто Второй — актер в белом костюме (Ян Ферслев), похожий на безмолвного конферансье. Он молчаливо встретил зрителя, когда кулисы были еще задернуты, убедившись, что все на местах и готовы созерцать, раскрыл кулисы и в дальнейшем создавал музыкальное сопровождение. Он играл музыку для героини, он играл музыку о героине — меланхолическую, решительную, тихую, драматическую.

Роберта Каррэри на протяжении спектакля проходит своеобразную женскую «Одиссею» по сухим островам Греции в поисках исчезнувшей любви Роберта Каррэри на протяжении спектакля проходит своеобразную женскую «Одиссею» по сухим островам Греции в поисках исчезнувшей любви

Комментарий: Ольга Островерх, театровед и театральный обозреватель газеты 24:

«Эудженио Барба является одним из мощнейших современных теоретиков и практиков театра. Он учился в 60-е у Ежи Гротовски и принадлежит к числу его последователей. Создав свой театр „Один“, Барба продолжил исследования физических возможностей актера, то есть как при помощи тела и голоса артист на сцене может создавать образы. Он считает, что у актера, вышедшего на сцену, остается единственный аппарат, которым он может работать — он сам. Задача Гротовски, Барбы и других режиссеров, которые работали в этом направление, заключалась в том, чтобы вывести актера на максимальный уровень его физических возможностей. Собственно театр „Один“ и Барба последние 40 лет этим и занимаются, а спектакль „Соль“ ярко иллюстрирует их поиски.

Барба является одним из основоположников театральной антропологии, он написал несколько книг, в том числе и «Словарь театральной антропологии». В 60–70-е годы Барба со своей командой много ездил по миру, они изучали эзотерические и духовные практики, шаманство, это все они пропускали через театральный аппарат. На этом строилась база, возводимая Гротовски, Барбой, Кантором, Судзуки— каждый из них работал в своем режиме, но в одном направлении. И хотя для нас это является уже немного музейными вещами — все это было придумано и воплощено 30 лет назад, — но то, что сейчас делают современные режиссеры, строится на их открытиях как на фундаменте.

Если говорить о самом спектакле «Соль»: то, что язык итальянский нам не понятен, даже хорошо, поскольку это именно тот спектакль, в котором в первую очередь нужно воспринимать энергетические мэсседжи, а сделать это лучше всего без смысловых помех. Этот универсальный язык изобретен и он работает, в этом суть такого театра, чтобы можно было говорить, но не на языке слов, а на языке тела, интонаций, тонких энергий. «Один», собственно, такой театр.


Другие статьи из этого раздела
  • «Кориолан». Еще одна империя, в которой что-то «прогнило»

    Спектакль театра «Донмар» остается одним из самых популярных проектов, показанных Theatre HD
  • Олег Липцын: Печальный Нос

    Очередной иллюстрацией хорошего театра стал спектакль «Нос» Олега Липцына, который он привез показать в рамках ГогольFestа. Задумывалась эта постановка сначала как огромный проект по произведениям петербуржского периода Николая Гоголя. Липцын хотел сыграть со своими друзьями в разных городах мира один и тот же спектакль по мотивам рассказов Гоголя. Но в итоге получился, что играет его только сам Олег, правда, действительно — по всему миру. Спектакль «Нос» будет показан в Киеве 21 октября в Новом театре на Печерске
  • Театр — смерть

    Мир «Гамлета» для Оскараса Коршуноваса — это мир театра, трагической клоунады. Жители датского королевского замка пребывают в тревожном сумраке сценической коробки, они лицедействуют, умея мимикрировать под любую роль в любых обстоятельствах и идя по жизни словно в пространстве игры, осознавая степень содеянного перед лицом кровавого финала, когда нечего и сказать, кроме «Дальше — тишина».
  • Прочный хребет «Бесхребетности»

    Воспитанницы Эдуарда Митницкого — Анастасия Осмоловская и Тамара Антропова — впервые заявили о себе как о начинающих режиссерах год назад постановкой «Поздно пугать». В этом году Анастасия Осмаловская выступила как самостоятельный режиссер. Она взялась повторить «Бесхребетность» несмотря на то, что постановка Влада Троицкого в театре «ДАХ» была (и есть) довольно сильной
  • Іранське ритуальне дійство тазіе

    Тазіе ─ це суто перська театрально-ритуальна традиція, яка попри всі заборони та численні трансформації дійшла до наших часів. У доісламський період (до сьомого століття нашої ери) в Ірані були поширені видовища іншого типу, пов’язані із траурними церемоніями і вшануванням іранських міфологічних героїв: Сіявуша, Шервіна, Іраджа, Заріра. Коли араби захопили Персію, традиційні видовища було заборонено, оскільки cамі араби не мали театру і, мабуть, мало розуміли його суть. Натомість вони принесли іслам, і персам довелося трансформувати історію про Сіявуша у ісламську релігійну оповідь. Так, виникає тазіе, що в перекладі із арабської означає «співчуття», «жалоба». Тазіе, зазвичай, має один стандартний сюжет про загибель імама Хусейна, який залежно від регіону, де він грається, доповнюється чи видозмінюється

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?