Судьба человечества07 июня 2012

Анна Ставиченко


18 мая в Национальной опере Украины состоялась премьера балета «Перекресток»



Национальная опера Украины, очевидно, входит в новую фазу своего развития. Ряд громких балетных событий (радующих публику в этом сезоне), вдохновлённых новым худруком балетной труппы НОУ Денисом Матвиенко, неожиданно пополнился постановкой, в которой не задействован ни один танцовщик этой труппы. Речь идёт о балете «Перекресток» — копродукции НОУ и театра современной хореографии Киев модерн-балет. Такой формат работы сам по себе является довольно необычным для Национальной оперы. Ещё более необычно то, что постановка «неродной» труппы станет репертуарной.
Как это ни удивительно для нашей страны, но такой прогрессивный шаг НОУ предпринимает благодаря чиновникам, а именно Министерству культуры и Министерству иностранных дел. Связано это с празднованием 10-летия Дня Европы в Украине, в рамках которого и была осуществлена постановка балета-триптиха «Перекресток». Для наиболее удачной репрезентации украинского искусства в европейском контексте в работе над балетом объединились три знаковые фигуры отечественной культуры: композитор Мирослав Скорик, хореограф Раду Поклитару и художник Александр Друганов.


Результатом этого триумвирата стало музыкально-пластически-художественное полотно, не имеющее чёткой сюжетной линии, но насыщенное отголосками мифов и культов. При этом музыкальное начало является здесь первоосновой. Скрипичные концерты Мирослава Скорика № 6, № 2 и № 7 полностью определяют гуманистическую идею всего спектакля, восходя к трагической поэме о человеке. Зримая, «читаемая», драматургическая музыка Скорика позволила Раду Поклитару и Александру Друганову создать притчу на извечные темы любви, тайны рождения, противостояния личности толпе, страха, поисков себя и вселенского одиночества. Узнаваемая хореография Поклитару образовала на редкость гармоничный союз с современной академической музыкой. В данном случае то, что не музыка писалась для балета, а балет создавался под уже существующую музыку, сыграло определяющую роль: движения танцовщиков неотступно идут за выдержанной логикой развёртывания музыкальной ткани и подчиняются ей. Поэтому в балете минимальное количество тех острых углов, которые зачастую возникают на стыке гипер-выразительной пластики современной хореографии и универсального по своим возможностям и образности языка академической музыки XX-XXI веков.

Художественные и пластические решения «Перекресток» отражают культовые образы, без которых невозможно себе представить актуальную картину мира: космические прозрения Тарковского, Кубрика, фантасмагоричность видео-работ Pink Floyd, механистичность века роботов, предчувствованная едва ли не всеми великими симфонистами Новейшего времени и растиражированная в визуальном воплощении массовой культурой… Наличествуют в балете и аллюзии на более давние символы: например, иллюстрации из великой Энциклопедии, использованные в видео-инсталляции Александра Друганова, и — ещё дальше — обращение к древним мифам. Так, центральной фигурой, проходящей через все части балетного триптиха, является женщина в чёрном одеянии. Этот персонаж-символ явно отсылает нас к образам богинь судьбы, прядущих нити людских жизней, которые присутствуют в мифологии разных народов. Мойра, фата или парка, она появляется на сцене не с тонкой нитью, а с канатом. Ведь в её руках судьба не человека, но человечества. Во второй части спектакля канат становится пуповиной, и эта соединённость судеб матери и новорожденного ребёнка отчаянно и резко обрывается женщиной в чёрном, оставляющей своё дитя учиться ходить, любить, ошибаться и страдать. Облегчить этот путь не под силу даже ей, богине судьбы. Потому что каждый человек должен пройти его сам. В самом конце балета женщина в чёрном с маленьким мальчиком оказываются на вокзале. Бесконечные чемоданы, присутствующие в каждой из частей триптиха и образующие то неустойчивые колонны, то стены, приобретают своё основное значение: багаж испытаний, который мы несём через всю нашу жизнь. А у жизни есть свой маршрут, скорость, попутчики, время начала и завершения путешествия.


На двух премьерных представлениях особым подарком для публики был исполнительский состав музыкантов: дирижировал сам Мирослав Скорик, солировали выдающиеся украинские скрипачи Андрей Белов, Богдана Пивненко и Назарий Пылатюк. Интересно, что Андрею Белову и Назарию Пылатюку посвящены Шестой и Седьмой концерты для скрипки с оркестром, звучащие в балете. Богдана Пивненко «замещала» Олега Крысу, которому Мирослав Скорик посвятил свой Второй скрипичный концерт и который не смог приехать в Киев для участия в постановке. Из-за высочайшего уровня игры солистов порой было даже трудно полностью сконцентрироваться на сценическом действии: исполнение трёх концертов Скорика в одной программе, тем более такими музыкантами — уже само по себе событие. На последующие спектакли заявлены скрипачи Дмитрий Филатов, Дмитрий Демидов и Татьяна Бышева.


Другие статьи из этого раздела
  • 50-ый Дядя Ваня

    Пять лет назад в Киеве состоялось редкое для нашей столицы театральное совпадение. Два киевских режиссера, худруки двух муниципальных театров, В. Малахов и Ст. Моисеев поставили в одном сезоне пьесу А. Чехова — «Дядя Ваня». Театральная общественность резко поделилась по линии гуманистического передела: Чехов человечный, сопереживающий и сожалеющий и Чехов саркастичный, едкий и обличающий. Одни были в восторге от малаховского просветленного, обнадеживающего, вселяющего веру «Дяди Вани», другим больше по вкусу пришелся мрачный, беспросветный вариант Моисеева.
  • «Облом off»

    Харьковский театр «Новая сцена» показал в Киеве своего «Облом offа» по пьесе российского драматурга Михаила Угарова «Смерть Ильи Ильича». Постановка харьковчан откровенно проиграла пьесе: Николай Осипов, режиссер и основатель театра «Новая сцена», не нашел должного голоса для этого спектакля.
  • Скучный цирк

    Роберт Стуруа — знаковое явление в театре постсоветского пространства — бывает в Киеве почти каждый год. Такой интеллектуальной подпитки для отечественного театра, конечно, мало, но все же лучше, чем ничего. Что бы ни привозил Стуруа,  — это будет качественный театр с хорошей актерской игрой, великолепными декорациями и масштабными замыслами, это режиссерский театр, который в Киеве уже практически нигде не увидишь.
  • Західний ГогольFest 2009: грація, пластика, магія

    В цьогорічній театральній програмі ГогольFestу нас чекають несподіванки. Доведеться відмовитись від традиційного уявлення про театр і зануритись у вир експериментів, філософії, пластики, хореографії — магії, яка, сподіваємося, подарує українському глядачу справжню естетичну насолоду.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?