Тема офисов раскрыта28 декабря 2009

Марыся Никитюк

Спектакль: «Бизнес. Кризис. Любовь»

В театре Русской драмы им. Леси Украинки

Драматург: Урс Видмер, пьеса Top dogs

Режиссер: Леонид Остропольский

Практически одновременно в Театре им. Леси Украинки в преддверии Нового года вышли давно обещанные премьеры «Ангелочек» (Сексуальные неврозы наших родителей) в постановке Аллы Рыбиковой и «Бизнес. Кризис. Любовь» (Top dogs) в постановке Леонида Остропольского. Оба спектакля названы не в соответствии с оригиналами, что, очевидно, объясняется желанием театра актуализировать и адаптировать пьесы к украинским реалиям. Далеко не всем понятно англоязычное сленговое Top dogs (топ-менеджеры высших эшелонов управления), хотя оно наилучшим образом подходит этому спектаклю, посвященному оставшимся за бортом жизни управленцам, зато отечественное «кризис» — и актуально, и завлекательно для зрителя.

Рефлексировать на тему офисов в театре сегодня очень популярно. В киевском театре «ДАХ» идет спектакль «Бесхребетность» по пьесе Ингрид Лаузунд, в Москве — по этой же пьесе постановка «Offис» в Театре им. Пушкина, последний «офисный» сюжет — в московском Молодежном театре «Под давлением 1–3» — три истории, написанные Роландом Шиммельпфеннигом. У всех офисных постановок и пьес есть одна общая черта — их персонажи маленькие, безликие, смешные и в то же время — узнаваемые, они — часть современности.

«Бизнес. Кризис. Любовь» в Театре русской драмы «Бизнес. Кризис. Любовь» в Театре русской драмы

Герои «Бизнеса. Кризиса» — уволенные топ-менеджеры, реабилитирующиеся в специальном центре, где для них ищут новую работу. Пьеса создана в так называемом постдраматическом ключе: нет цельного сюжета, текст соткан из отдельных фрагментов, в которых раскрываются темы человеческого одиночества, фанатичного трудоголизма, взаимоотношений полов, нездорового поклонение брендам и тотальной подмены ценностей.

В самой пьесе достаточно и фарсового заряда, и апокалиптического ужаса, но режиссер Леонид Остропольский сосредоточился все же на первом, пренебрегая патетикой и драматургией апокалиптического настроения. Старшее поколение актеров театра Русской драмы, умеющее играть с напором, театрально играть в самом прямолинейном смысле этого слова, здесь как никогда уместны. Именно умение пафосно рычать под стать Ричарду Третьему, рассказывая о своем увольнении, или биться с истерике, говоря о новом «Порше» создает ту нервную, болезненную основу спектакля, выводя его на уровень отменного гротеска. Как оказывается, соединение академической школы и современного актуального текста, надрывной игры и обыденности тем создает удивительный эффект и поле для зрительской рефлексии.

Сценографически спектакль решен Корнейчуком в хай-тековском минимализме, который в сознании зрителей прочно ассоциируется со стеклянными офисными небоскребами. В глубине сцены стоят белые ширмы, напоминающие и отдельные кабинеты, теснящиеся друг за другом, и плотно закрытые жалюзи, которые используют как экран для видео и как офисный элемент. Сверху время от времени опускаются планшеты, пестрящие менеджерским глоссарием.

Радует искреннее хулиганство и баловство, с которыми актеры играют своих грустных и разудалых марионеток. Валентин Шестопалов, произнося свой монолог о том, как его персонаж мечтает поработать в зоопарке возле вольера с гориллой, доводит зал до исступления. А Леонид Титов с наивными детскими интонациями повествует о том, как мечтает пойти в горы в поход с начальником, и, тут же, не меняя тональности, сообщает, что скинул бы своего шефа со скалы вниз. Когда история только начинается, персонажи предстают в офисном дресс-коде, ближе к финалу, когда все истории уже рассказаны и действие приобретает абсурдный характер, они ходят по сцене под табличками разных брендов в платьях с длинными до пола рукавами. Так физически выражается спрятанная в них под различными масками детскость и ранимость — неприкаянных офисных Пьеро, выброшенных, оставленных Арлекинов.

Татьяна Остаповна и Олег Раенко — офисные Пьеро Татьяна Остаповна и Олег Раенко — офисные Пьеро

Надо сказать, что современная драматургия Театру русской драмы очень к лицу. Возможно, даже больше, чем те «вечные» темы, которые порядком приелись зрительскому глазу, но прочно закрепились в репертуаре.


Другие статьи из этого раздела
  • Курбас. Реконструкция

    В день рождения Леся Курбаса, 25 февраля, в киевском центре им. Леся Курбаса хореографический коллектив TanzLaboratorium показал свою постановку годичной давности, созданную ко дню расстрела режиссера ─ «Курбас. Реконструкция»
  • ГогольFest: 2009

    Театр и музыка — уже традиционно сильные стороны ГогольFestа — будут представлены лучшим из того, что есть в Украине и за рубежом. Несмотря на то, что за два последних года фест так и не оформил четко свое лицо, он все же остается самым заметным событием Киева в этом году. Осенью город будет жить ГогольFestом, проводя все свое свободное время в холодных и угрюмых стенах Арсенала
  • Іспанці у розмірі м3

    Для пересічного київського глядача, який ще як слід не скуштував європейських театральних марципанів, іспанець Фернандо Санчес Кабезудо (Fernando Sбnchez-Cabezudo) aka Mr. KubiK Producciones може стати новим цікавим досвідом. Вистава, яку привезе його театральний колектив на Гогольфест, являє собою постмодерністський мікс із абсурдизму, кафкіанства та лівої критики під соусом чудернацької кубічної форми.
  • Почти как настоящие

    В канун Нового года в центре современного искусства им. Леся Курбаса в Киеве сыграли довольно интересную и неожиданную премьеру. И хотя воплощение на киевской сцене двух культовых женских фигур периода Третьего Рейха и Второй мировой ничего не предвещало, возможно, именно такое неожиданное появление «Марлени» ─ расшифровывающееся как Марлен Дитрих и Лени Рифеншталь ─ привлекло к центру Леся Курбаса театральную общественность, отвоевав ее у предпраздничной суеты
  • Херсон и Театр

    Театр как искусство идеологическое, публичное, затратное и респектабельное в основном развивается там, где есть достаточная концентрация людей, денег, промышленности, мыслей, идей, и, вероятно, интеллектуальных снобов, то есть ─ в городах. В особых случаях понимания театра как Пути театральные труппы и их идеологи (Ежи Гротовский, Питер Брук, Шанти) уходят из городов в поисках едва уловимых вибраций вселенной, устремляются в пустыни, туда, где в тишине отчетливее слышен голос Бога.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?