Тургенев по Фрейду24 января 2012

Текст Марыси Никитюк

Фото Геннадия

По традиции, название пьесы в Театре на левом берегу Днепра изменили. Был «Месяц в деревне» господина Тургенева, а вышло… «Высшее благо на свете» господина Билоуса.

В «Месяце» была типичная тургеневская элегия, граничащая с наивной сладковатой сентиментальностью, а в «Высшем благе» получилось море зловещей любви. Здесь все любят друг друга и все — не взаимно, а посему — воспламеняются, бьются в конвульсиях, сходят с ума, погибая от страсти.

По сюжету, в имение Натальи Петровны и ее мужа Аркадия приезжает студент Алексей Николаевич Беляев — заниматься с их малолетним сыном. У Натальи Петровны есть воспитанница — молоденькая Верочка и старый друг-воздыхатель — Ракитин. Обе дамы влюбляются в молодого учителя, который является довольно поверхностным типом, и не любит ни одну из них. А муж и Ракитин жестоко страдают от ревности.

Во втором составе спектакля роль студента Беляева играет мощный во всех смыслах Алексей Тритенко, который на фоне остальных тонко организованных невротичных персонажей являет собой нерефлексирующую грубую личность, берущую все, что ей нужно, не особо переживая о нравственном аспекте. Фрейдистская история получается в его брутальном исполнении: оказывается, всю эту нежизнеспособную интеллигенцию подминает под себя жесткая витальная энергия мужчины-завоевателя. Впрочем, и Наталье Петровне, оказывается, нужна грубая мужская сила, ее влечет прямолинейный альфа-самец, а не хозяйственный муж — Михаил Кукуюк или заикающийся интеллигент Ракитин — Александр Кобзарь. В невинном тексте был еще девятилетний сын Натальи Петровны, но в постановке режиссер упразднил его, очевидно, как фигуру для разыгравшихся страстей инфантильную и обременительную.

Дом Натальи Петровны, шаткий фундамент которого (а он являет собой лаконичную декорацию спектакля) не так сложно разрушить. Сиделка Лизавета влюблена в мужа Натальи Петровны — Аркадия, его мать все время твердит ему об отношениях жены с его лучшим другом — Ракитиным. Ракитин тоже страдает… потому, что зрит свою вину перед другом. И все вместе они — непрочный мир человеческих отношений, — фундамент которых почти всегда иллюзорен. И все было бы хорошо в постановке, если бы эта генеральная мысль не была погружена в омут сексуальной энергии, уже не первый раз захватывающий Андрея Билоуса.

Актеры честно пытаются жить в предложенных обстоятельствах, совершая немыслимые подвиги в рамках создания своих персонажей. Например, Александр Кобзарь тонко работает над образом Ракитина, глубоко воспроизводя и переживая чувства любимой женщины к недостойному мужчине. Он создает образ человека рефлексируещего и осознающего, что его мнущаяся интеллигентность мешает ему завладеть чувствами Натальи Петровны, сделав ее счастливой.

Правда, сама Наталья Петровна — односложна и прямолинейна, — режиссер снабдил героиню Анастасии Тритенко половой агонией, не дав ничего более. Та же проблема — отсутствие стоящего конфликта — у Ольги Лукьяненко, которая энный год подряд честно отыгрывает инфантильных девочек.

Целые тонны возможных смыслов режиссер отсек, отстаивая свою сексуальную волну. И в результате легкий, целомудренный Тургенев в интерпретации Андрея Билоуса приобрел мрачные, сладострастные черты Федора Михайловича Достоевского, поданного в эстетике Эдуарда Митницкого.


Другие статьи из этого раздела
  • Выдался июль

    «Июль» как литературный текст, коим он все-таки не является (потому что написан для сцены), ни о чем новом не говорит, Сорокин может таких вот героев дедушек-маньяков, матерных людоедов, из замшелой глубинки пачками сочинять. Если «Июль» воспринимать буквально, то это не самая удачная помесь Достоевского с Ганнибалом Лектором. Но вначале текста есть пометка: предназначен исключительно для женского исполнения. Это важно
  • «Олений дом» и олений ум

    «Олений дом» — странное действие, вольно расположившееся на территории безвкусного аматерства. Подобный «сочинительский театр» широко представлен в Северной Европе: режиссер совместно с труппой создает текст на остросоциальную тему, а затем организовывает его в форму песенно-хореографического представления. При такой «творческой свободе» очень кстати приходится контемпорари, стиль, который обязывает танцора безукоризненно владеть своим телом, но часто прикрывает чистое профанство. Тексты для таких представлений являются зачастую чистым полетом произвольных ассоциаций и рефлексий постановщика-графомана.
  • Черное сердце тоже болит

    Говоря о любви, о долге, о роке, о власти ─ обо все том, что будет грызть человеческое сердце до скончания мира, шекспировская драматургия действительно никогда не утратит своей актуальности. Чем дальше мы уходим от «золотого века Англии», тем ближе и понятнее нам становятся ее неумирающие страсти. Сколько бы ни было написано прекрасных новых текстов, шекспировские навсегда останутся объектом вожделения для театральных режиссеров, они же будут их испытанием на зрелость. Андрей Билоус в постановке «Ричарда» сделал ставку на психологический анализ первоисточника и неожиданно гуманистическое прочтение характеров.
  • «Монологи вагины» в Киеве

    25 и 28 марта в киевском концерт-холле «Фридом» покажут спектакль с пикантным названием «Монологи вагины» в постановке итальянского швейцарца Джулиано ди Капуа, который уже 15 лет проживает в России. «Монологи вагины» были созданы американской писательницей феминисткой Ив Энцлер в 1996-ом году в технике вербатим, набиравшей в 90-е годы обороты популярности.
  • Черновые, секретные эскизы

    Андрей Жолдак показал журналистам черновые секретные эскизы своего нового спектакля «Войцек», нас якобы впустили в лабораторию мастера, где видео на больших экранах сверху не было демонтировано, и режиссер увлеченно повторял «а здесь должны быть звезды». Перед показом Жолдак всех предупредил — это первый прогон, много чего будет не так. О том, что в «Войцеке» Жолдака, собственно нет Войцека, даже как-то неприлично говорить, режиссер давно всех приучил, что это ханжество — видеть, и, не дай бог, искать в его работах еще кого-то кроме него самого.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?