«Буна»: революция на фоне ковра23 апреля 2014

Текст и фото Жени Олейник

«Ми випустили Віру Маковій!» — счастливо повторяет Лена Роман, обнимая за кулисами актеров после премьеры «Буны» в Киево-Могилянском театральном центре «Пасіка». Говорят, прочный тандем режиссера и драматурга плох тем, что пьеса в таком случае может рассчитывать лишь на одну постановку. Однако если это гарантирует ее максимальную реализацию на сцене, то стоит ли жалеть?

«Буна» — уже вторая пьеса Веры Маковей, за которую берется Роман — в Театре Франка параллельно продолжается работа над текстом «Дівка на відданнє». Основной мотив пьес Маковей — это противостояние старого и нового, довольно популярная в украинском искусстве тема собственных корней и исторической памяти. Тем не менее, драматург выработала свою, очень особенную эстетику. В первую очередь это язык — Маковей пишет на буковинском диалекте, — а кроме того, ее тексты никогда не звучат в строго социальном ключе, а всегда уводят куда-то вглубь личности — пресловутые потемки человеческих душ.

«Иная система координат» — так Лена Роман говорит о чужом мировоззрении. После просмотра «Буны» сомнений не остается: в этой системе режиссер ориентируется отлично.

Действие происходит далеко за чертой больших городов. Центральный персонаж пьесы Буна (Олег Примогенов), то есть — «баба» с румынского — властная злобная старуха, воплощение матриархата в валенках. С ней живет 19-летняя осиротевшая внучка Орыся (Алина Скорик), которой приходится содержать хозяйство, терпеть постоянные упреки и читать молитвы на память. Жить так ей отчаянно не хочется, и она мечтает сбежать подальше от сельской грязи и домашнего диктата. Но вместо этого беременеет, выходит замуж за старшего мужчину, и вязнет в ненавистном быту, пока не решается, наконец, выехать на заработки в Америку. Однако на другой стороне света оказывается в аналогичных условиях.

«Буна» — это повествование о разрушенных традициях и войне ценностей. Лена Роман строит сценическое пространство на основе этого антагонизма: по левую сторону сидит бандурист и звучат народные мелодии, по правую стоят элегантно одетые «дівчата із мрій Орисі» — дописанный в процессе работы образ лучшей жизни. Реальность располагается посредине, становясь своеобразной ареной, где сталкиваются взгляды и поколения.

Ни режиссер, ни драматург не дают ответа на вопрос, кто победитель в этом споре. Скорее изображают сломленные, неприкаянные поколения, утратившие основу, архаический, захламленный, укутанный в платки мир, куда все же просачивается если не современность, то вездесущая массовая культура. Так в играх семилетнего правнука Буны уживаются библейские святые и черепашки-ниндзя, а Орыся нашептывает слова попсовой песенки, как молитву. Старинные обряды же редуцируют до механических действий — недаром исполняющие свадебный танец Мытро (Геогрий Поволоцкий) и Орыся так напоминают бездушных роботов.

Все затхлое, инертное и тяжелое в пьесе воплощает Буна. Но если в тексте она больше походит на мифическую темную силу, которая, как магнит, удерживает вокруг себя остальных героев, то в постановке, благодаря игре Олега Примогенова, становится куда более человечной. Комичность и трогательность Буны — убаюкивающие интонации, самодельные колыбельные и распивание коньяка украдкой — в его исполнении сменяются пассивно-агрессивным нависанием над другими персонажами. Заботливость превращается в маниакальное стремление к контролю, житейская мудрость — в навязчивые нравоучения, а старческая беспомощность — в манипуляцию. Буна, по сути, единственный бездейственный персонаж, чья история уже состоялась, становится осевым. Остальные герои мельчают в ее присутствии и становятся марионетками на прочных ниточках родственных связей.

«Буна» — о кризисе коммуникации, об устаревшем мышлении, которое не дает нам двигаться вперед, — говорит Роман. — Старшее поколение знает что-то важное, но не в силах нам передать. И в то же время, очень не хочет, чтобы мы от него отличались. Режиссер видит в этом метафору нынешних отношений Востока и Запада, но тех, кто однозначно прав в этом конфликте, по «Буне», нет. Это оппозиция, где одни представляют иррациональный, бессмысленный консерватизм, а другие слепо опираются ему, не имея на деле какой-либо оформленной альтернативной идеи существования. И демонические плюшевые ковры с оленями и Сталиным, мелькающие за спиной Буны в сцене ее смерти, остаются висеть где-то на задворках нашего сознания, а любой протест оказывается лишь жалким трепыханием на их фоне.

«Буну» можно крутить, как калейдоскоп, отыскивая новые тематические измерения. Здесь присутствует и социальная составляющая — пропасть между селом и городом, проблемы семей, разделенных нуждой в заработке. Однако под житейским слоем смыслов скрывается еще один, куда более глубокий. «Буна» — во многом спектакль о человеческой боли, бессилии и безысходности. Орысину осанку гнет время, изнурительная работа и постоянное беспокойство. Мытро скрючивается над клетчатыми сумками от отчаянного нежелания покидать родной дом. Опущенные, запертые в собственной личности, они вынуждены признать, что их судьбы предопределены. «Кто я?» — снова и снова спрашивает себя Орыся, выполаскивая чужое белье, но постепенно вопрос стихает. Как и сходят на нет поиски лучшей жизни, ведь в какой-то момент становится ясно: больше, чем положено, никто не предложит.


Другие статьи из этого раздела
  • Понавісять медалі, кричатимуть: «Слава!»

    В «Зототих воротах» відбулася гучна прем’єра про війну, яка ніколи не закінчується
  • Юродивий Кармен

    Український режисер Сергій Швидкий створив чудо-виставу, змусивши драматичного актора Кирила Біна танцювати химерний балет. Він спаяцував саму Кармен. О, ця зловісна і прекрасна жінка з присмаком крові, кожна акторка хотіла б зіграти рокову диво-коханку. Але Кармен екстравагантного хореографа-режисера Швидкого — це хлопчик-пава з гострим носом-дзьобом. Сцена терпіла ритми фламенко різних красунь в червоних платтях, настав час гротескній паві-трансвеститу з чорною панчохою на голові сколихнути уяви тендітних хлопчиків.
  • Комедия крика

    Спектакли Алексея Лисовца отличаются очень красивым и сложным постановочным рисунком: никто из актеров на себя одеяло не тянет, все как один проделывают точечную, скрупулезную работу, действуя слаженно и не выбиваясь из рисунка мастера. Эта же хрупкая ювелирная режиссура присутсвует и в его новой постановке в Театре драмы и комедии на Левом берегу Днепра «Не все коту масленица»
  • Бессмертный Старицкий

    Молодой режиссер Вячеслав Стасенко, сделав выбор в пользу нестареющей украинской классики, одним махом убил в себе интеллектуала, зачеркнул эстета и зачал стратега. Едва ли найдется на украинских театральных просторах комедия более любимая зрителями и менее растиражированная режиссерами, нежели произведение «За двумя зайцами» Н. Старицкого
  • «Механічна симфонія»

    «Механічна симфонія» — це майстерня, завод із виготовлення незвичної, але оригінальної музики, в якій какофонія сучасності зливається із гармонією Всесвіту. Її творять всі присутні — класичні музиканти, інженери, машини і навіть глядачі. Прийшовши на черговий концерт, публіка сподівається просто відпочити, розважитись, послухавши музику, яку для неї виконуватимуть. Але несподівано для самих себе глядачі опиняються на сцені, стають персонажами власної вистави, творцями власної симфонії.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?