Ведьмы на Подоле: шабаш средней руки12 апреля 2010

Текст Марыси Никитюк

Фото Евгения Рахно

Спектакль: «Шесть черных свечей»

Режиссер: Виталий Малахов, Театр на Подоле

Драматург: Дес Диллон

В ролях: Анна Тамбова, Анна Андреева, Лариса Трояновская, Анна Саливанчук, Даша Малахова, Мария Рудковская, Алла Сергийко и Тамара Плашенко

Радостный и румяный Дес Диллон, привезенный на премьеру Британским советом, рассказывает, что пьесу «Шесть черных свечей» он написал 14 лет назад на заказ одного Шотландского театра. Диллон — мастер комедийного стендапа — писал о черной магии своих шести сестер. Легкий, веселый, непретенциозный текст повествует об излишне верующих сестрах, которые не прочь умертвить парочку своих обидчиков. Как сказал Диллон, добродушно улыбаясь, из тысячи ритуалов к смерти приводят только некоторые и то — случайно. Именно о такой смерти: то ли в результате колдовства, то ли по воле злого случая и рассказывает пьеса. Но главное для Диллона не сюжет, а язык, отражающий характер каждой из сестер — уличной хулиганки, учительницы, свидетельницы Иеговы и др. С точки зрения языка и стиля драматургу удалось создать пьесу живую, характерную и остроумную. Забавно, что ее долгое время не брался ставить даже тот театр, который заказал, — банк отказался финансировать проект, где сестры ведьмы-ирландки доводят до исступления священника католической церкви. Диллон объясняет это тем, что в Шотландии не приветствуется слишком демократичный театр, предпочтение отдают буржуазной классике. Его пьесу не брали вплоть до 2004 года, и к этому времени он, отчаявшись, написал книгу в привычном для него разговорно-повествовательном стиле все о тех же сестрах. Книга стала популярной, и благодаря этому премьера состоялась не в каком-нибудь кабаре в Эдинбурге, а в The Royal Lyceum Theatre. Потом пьеса стала гастролировать, и в феврале 2011-го ее ждет 3000-ный зал в Глазго.

Дес Диллон и театральный медведь Нафаня Дес Диллон и театральный медведь Нафаня

В киевском спектакле по пьесе ирландского драматурга Деса Диллона «Шесть черных свечей» нет главного — целостности — на «шабаш» прилетели ведьмы из разных сказок и стран, организовав суетливый фьюжин с украинским колоритом. Актрисы, — а их на большой сцене Гостиного двора восемь — слишком суетятся, халтурно пьют нескончаемый чай из пустых чашек, и их игре не достает четкой режиссерской упорядоченности. Они перемещаются по сцене без смысловых взаимосвязей друг с другом, выверенной геометрии движения и композиционного решения мизансцен. И хотя принято считать, что современный театр отказывается от мизансцен, двигаясь в сторону минимализма, когда речь идет об элементарном порядке, ритме, симметрии, не плохо бы все же потрудиться. Если в построении спектакля нет геометрии, то не должно быть и мусора — суеты. Кроме того, ритуал «Шести черных свечей» выглядит слишком хореографическим, глянцевым, неубедительно-стереотипным: черные балдахины, и танцы по кругу, — правда, хоррор не задался.

Сестры дивятся новым бабушкиным четкам Сестры дивятся новым бабушкиным четкам

Ритуал «Шести черных свечей» выглядит слишком хореографическим, глянцевым, неубедительно-стереотипным: черные балдахины, и танцы по кругу, — правда, хоррор не задался. Ритуал «Шести черных свечей» выглядит слишком хореографическим, глянцевым, неубедительно-стереотипным: черные балдахины, и танцы по кругу, — правда, хоррор не задался.

Только персонаж Виктории Булитко получился выстроенным и потому — потешным и умилительным. Понятен его мотив, интерес и характер, да и за невозмутимыми комическими гримасами Булитко наблюдать одно удовольствие. Мать (Тамара Плашенко) и бабушка (Алла Сергийко) тоже как персонажи «держатся», хотя та же бабушка то хромает с палкой, то прыгает по сцене, забыв о своем сценическом радикулите.

Венди (Виктория Булитко) смотрит на томящуюся в морозильнике «голову» для ритуала Венди (Виктория Булитко) смотрит на томящуюся в морозильнике «голову» для ритуала

Спектакль сопровожден очень красивой меланхоличной кельтской музыкой, но «выдавливать слезу» у зрителя музыкой (костюмами, декорациями) — нечестно, это драматизм утрированный, лобовой, примитивный. Надавить на эмоции легко, сложнее — вызвать сопереживание, а это в театре сегодня умеют крайне редко. Жаль, но хороших неожиданностей эта работа не принесла. Ни главный козырь — живой, разговорный текст, — ни возможность проявиться всем женским составом, ни даже мистический потенциал не были использованы вполне. Средний спектакль — средний шабаш.

Роман Халаимов в роли святого отца Роман Халаимов в роли святого отца


Другие статьи из этого раздела
  • Призрак Уайльда в ТЮЗе

    Мюзикл «Привид замку Кентервіль» поставлен, как утверждают создатели, по мотивам произведения О. Уайльда «Кентервильское привидение». От оригинала, впрочем, осталось немного: герои, место действия и несколько диалогов. Кроме того, история переместилась на тридцать лет вперед. Осовременивая сюжет, режиссер Артур Артименьев ввел в спектакль самолеты, радио, распылители на банках и прочие атрибуты нашего времени, призванные, очевидно, приблизить действие к зрителю театра, то есть — к среднестатистическому школьнику.
  • Театральная Япония

    Согласно официальной статистике, в Японии сегодня насчитывается около трех тысяч театров. Но реальность несколько иная… В 1980-е — во время так называемого, японского экономического чуда — действительно, были построены тысячи новых театральных пространств, многие из которых не были открыты, другие же были открыты, но использованы не по назначению. Недавний мировой экономический кризис, а также экологическая катастрофа (землетрясения и цунами) нынешнего года стали причиной закрытия многих коммерческих и государственных театров.
  • Самый русский латыш

    18 и 19 марта в киевском Театре русской драмы им. Леси Украинки покажут один из лучших московских спектаклей последних лет. Предыстория его создания такова. Весной 2008 года фестиваль NET организовал в Москве гастроли латвийской театральной звезды Алвиса Херманиса и его Нового рижского театра
  • Потрошители ангелов

    9 апреля на Софиевской площади показом уличного спектакля Цирковых студий Марселя «Площадь Ангелов» открыли седьмой по счету фестиваль Французская весна. По канатам, подвешенными над площадью, носились белые фигуры, напоминающие ангелов, и разбрасывались перьями. По началу, перья сдувал куда-то в сторону острый порывистый ветер, и одинокие белые фигуры в черном и холодном небе Киева выглядели довольно скучно и однообразно

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?