Владимир Панков о своей новой работе07 декабря 2009

«Ромео и Джульетта»

Москва

Декабрь

Текст Марыси Никитюк

Фото К. Иосипенко

В Москве, в Театре Наций 22–23-го декабря состоится премьера одного из самых ожидаемых спектаклей этого года. Владимир Панков и его коллектив «СаунДрама» покажут «Ромео и Джульетту». Этот спектакль состоится в рамках программы Театра Наций «Шекспир@Shakespeare», обещая быть эмоционально острым, полифоничным и надрывным театральным событием. Один из акцентов панковской постановки классической трагедии — это заострение внимания на межэтнических разногласиях, актуальных для всего мира и для Москвы, в частности. Режиссер намеренно подчеркнул этнический конфликт с помощью двух, заложенных Шекспиром, сюжетных линий и противоборствующих сторон: клан Капулетти играют азиатские актеры (в роли Джульетты — Сэсэг Хапсасова), клан Монтекки — европейские.

Начинал Владимир Панков с современной драматургии (спектакли «Красной ниткой», «Док.Тор»). Создавая постановки из синтеза драматического театра и декламации, различных техник чтения, стилей музыки, звуков и шумов, В. Панков основал некий уникальный театр, который для простоты обозначения назвали «СаунДрамой». Впервые «СаунДрама» обратилась к классике, поставив спектакль по М. Булгакову «Морфий», три года назад были поставлены «Гоголь. Вечера. I» по Н. Гоголю, и удивительный спектакль по трагическому, пронзительному, фольклорному тексту поэмы «Молодец» Марины Цветаевой. Этот проект, созданный совместно с французскими актерами, к сожалению, уже год как закрыт. Возможно, постановка «Ромео и Джульетта» повторит эмоциональный накал и красоту ансамблевого театра, представленные в «Молодце».

Мы застали Владимира Панкова на репетиции «Ромео и Джульетты». И хоть это еще только контур, пунктир спектакля, уже ясно, что он будет необычайным, странным и страстным. В перерыве между репетициями, режиссер, пребывая большей частью в постановочном процессе, все же рассказал Порталу о самой постановке, ее решениях и основных смыслах, которые, быть может, так и останутся в далекой ноябрьской субботе, когда произошел этот разговор.

Владимир Панков и его Ромео (Павел Акимкин) и Джульетта (Сэсэг Хапсасова) Владимир Панков и его Ромео (Павел Акимкин) и Джульетта (Сэсэг Хапсасова)

Как идет подготовка к «Ромео и Джульетте»?

Шекспир оказался, с одной стороны, жестким и циничным, а с другой — очень открытым: какую нить не возьми, — каждую можно бесконечно разворачивать, углубляя смыслы, обнаруживая неожиданные и новые интерпретации. А у нас только 50 репетиционных точек, и поставить за это время всю пьесу в рамках «СаунДрамы» невозможно, но мы все же решились.

Прочтение режиссера № 1:

Отец Ромео иногда является самим Ромео, словно его проекция в будущее, ведь сын вполне мог бы стать точной копией отца. Доступная Розалина, о которой вздыхает Ромео до встречи с Джульеттой, в будущем могла бы быть похожа на мать Ромео — это проекции постоянно повторяющегося мира… Мать Джульетты — та же Джульетта… и если смотреть сквозь эту призму, то ее черствость, ее не-материнское поведение раскрывается иначе, гораздо глубже. В пересечении этих невидимых смыслов читается обновленное понимание трагедии: может, страшно не то, что произошло с влюбленными, а то, что могло бы с ними произойти, останься они в живых.

Кажется, что у вас получается несколько демоническая версия «Ромео и Джульетты» …

Джульетта в одной из реплик к Ромео, говорит: «Я погублю тебя», откровенно предупреждая его о том, что, чем сильнее любовь, тем она ближе к смерти. Меня всегда интересовала Любовь как обратная сторона смерти. Я исследую ее во всех своих работах, и, оказывается, в драматургии воспроизводить эту тему хорошо через сон. Сон — как туннель в другую реальность, его часто используют в хороших классических пьесах. Например, в Гоголевских «Вечерах…» Оксана говорит Вакуле, что выйдет за него, когда он привезет ей красные черевички. А он перед тем, как отправиться в Петербург на Черте, идет к пруду. В большинстве случаев все пропускают следующую за этим реплику четырех бабушек, которые невзначай как бы говорят: «А что с Вакулой? Не то в прорубь попал, не то повесился….» Гоголь делает целый мост для того, чтобы мы исследовали потусторонний мир, и это, фактически, смерть героя посреди рассказа. А в какой он Питер попадет? Хоть в современный — все зависит от нашей фантазии. Тоже самое с Ромео, он то засыпает, то говорит о сне, сон как проводник в мир, где он не станет своим отцом, в мир, где ему грезится Джульетта.

Что значит Любовь как обратная сторона смерти?

Когда ты очень сильно любишь, то, обнимая, желаешь растворить другого человека в себе, — до такой степени ощущая «мое». Поэтому, даже тогда, когда на улицах Вероны два клана начинают бить друг друга — это одно из проявлений любви.

А между Ромео и Джульеттой все-таки любовь, не только страсть. И мне хочется соткать такой мир, который может быть только во сне, придуманный мир, в который попадут Ромео и Джульетта после смерти. Шекспир ведь дает им два раза умереть и воскреснуть, только в противофазе. Вот два человека лежат в гробнице, один поднимается, другой падает — остается всегда один и в какой мир этот один возвращается, а в какой уходит — не известно…

Ромео и Джульетта: «я погублю тебя» Ромео и Джульетта: «я погублю тебя»

Это Театр Наций вам предложил этот проект?

Да, Женя Миронов, у которого была мечта поставить в Театре Наций «Ромео и Джульетту». Я же до этого предложения тоже думал над постановкой Шекспира, но о другой пьесе. Однако пьесы находят сами режиссеров: хотел Шекспира — получил Шекспира… Мы с ребятами долго-долго думали, но когда я нашел Джульетту — Сэсэг Хапсасову, я понял, как решить спектакль.

А как вы ее нашли? И почему Джульетта в вашем прочтении азиатская девочка?

Я хочу затронуть национальный вопрос, потому что это придаст конфликту эпичности, большего масштаба: и уже не будет отношений на уровне коммуналки, будут страсти, возведенные в куб. Сейчас в мире, и в России национальный вопрос стоит очень остро.

Владимир Панков: «Пьесы сами находят режиссеров: хотел Шекспира — получил Шекспира…» Владимир Панков: «Пьесы сами находят режиссеров: хотел Шекспира — получил Шекспира…»

Затрагивая национальную плоскость, мы выводим конфликт из режима «универсальный» и «вечный», делая его более «мясистым», плотоядным, более острым, сегодняшним, подвязываем в вереницу конфликтов и социальный, и политический. А почему Азия — мне кажется, что именно азиатская кровь сейчас самая мощная, и она когда-нибудь заполнит весь мир.

У нас в Киеве лучшая постановка этой пьесы была в Театре на левом берегу Днепра в режиссуре Алексея Лисовца. Он тоже затронул национальный вопрос, но у него Ромео был крымским татарином (Ахтем Сейтаблаев), а Джульетта — славянской девочкой.

Мне потом рассказали, что подобные попытки разделить кланы по крови и расам уже бывали, кто-то даже делал разделение на японцев и европейцев.

Но это не страшно. Ничего такого я не добавляю в текст самого действия, уже достаточно что у ребят другой разрез глаз — это подчеркивает и заостряет нужный мне конфликт, при том, что я в самом спектакле могу заниматься не публицистикой, а творчеством. Мне интересно играть с ритмами, с музыкой, здесь же мы скрещиваем классическую музыку (Прокофьев) с национальными мотивами Востока. К тому же на уровне текста пересекаются разные языки: английский, русский, азиатские — половину ребята будут читать в шекспировском англоязычном оригинале, половину на русском, еще какую-то часть на своих родных языках, и получится такая странная музыкально-звуковая вязь.

Прокофьев и азиатские мотивы? Как вы подобрали эту музыку к спектаклю, она звучит в контексте сочиненной «СаунДрамой» музыки или главными темами?

Я очень люблю вставлять цитаты из классики в музыкальную канву спектакля, а использование в данном случае отрывков из оперы и балета «Ромео и Джульетта» Сергея Прокофьева и Винченцо Беллини — это дань великим авторам, которые тоже в свое время трудились над этим произведением. А в основном музыка будет сочинена «СаунДрамой», она как ствол, на который мы одеваем и азиатские мотивы и классику, оттеняя, придавая особого вкуса той или иной сцене. Будет также много электроники и оперной музыки — нечто Бьйоркское.

вы начинали с современного текста, а пришли в классику, это путь роста, он обратим или теперь «вечное» навсегда?

Безусловно, обратим. Это нормальный путь развития: от современных текстов к классике, мне повезло, что я сначала попал к Алексею Казанцеву и занимался современной драматургией, ведь прожив постановочный опыт этой драматургии, ты по-другому смотришь на классику. Но это не значит, что «СаунДрама» отказывается от современной драматургии, я уверен, что после «Ромео Джульетты» мы будем ставить современного автора. Пока еще точно не знаю, что именно, но на сегодняшний день мне интересен как автор Юрий Клавдиев— он настоящий, видно, что у него сердце «болит».

Прочтение режиссера № 2:

В «Ромео и Джульетте» есть очень красивые ноты гомосексуальной любви. У Шекспира вообще поиск любви идет через поиск мужчины и женщины в едином лице, эти его вечные переодевания, подмены, да и к тому же в его театре играли одни мужчины. Я дал играть роль Бенволио Насте Сычевой, и роль открылась по-новому, глубинные любовные пласты вышли на поверхность, ведь Бенволио к Ромео всегда обращается с достаточно откровенными репликами. Когда Бенволио спрашивает у Ромео, влюблен ли он, тот отвечает, что да, а Бенволио ему говорит на это: «забудь Джульетту, посмотри, кто рядом, посмотри, разуй глаза» — и другой смысл у всего этого возникает, получается еще один любовный треугольник: Ромео-Бенволио-Джульетта.

Насколько сложнее подходить к постановке классики?

Очень ответственно нужно исследовать ее потенциальные, еще не раскрытые смыслы. И чем известней текст, тем эта задача сложнее. Все знают сюжет «Ромео и Джульетты», «Евгения Онегина», поэтому мне как режиссеру становится интересней работать с таким текстом, потому что я могу не идти за сюжетом как таковым вообще, могу отпустить свою фантазию. Правда, я и с современной драматургией так делаю, но для нее все-таки важен момент сюжета — никому неизвестный текст должен быть в первую очередь услышан, чтобы зритель внятно понимал, о чем речь.

Межнациональная «Ромео и Джульетта» в Театре Наций в постановке Владимира Панкова, 22–23 декабря, Москва Межнациональная «Ромео и Джульетта» в Театре Наций в постановке Владимира Панкова, 22–23 декабря, Москва

Подходя к тексту «Ромео и Джульетты», я был в диком азарте, там ведь в каждой реплике заложена невероятная музыкальность и темное поэтическое звучание. Вы только вслушайтесь в обвинительный монолог Джульетты: «О куст цветов с таящейся змеей!
Дракон в обворожительном обличье! «. Это текст, которым актеры могут себе позволить общаться с залом с трибуны, декларировать его. Когда ты шекспировские тексты начинаешь разыгрывать, как бы проживая, то ничего не получается, он начинает сопротивляться, потому что это площадной театр, а с этим „СаунДрама“ еще не сталкивалась никогда. Здесь столько возможностей — можно попробовать различные манеры декламации, наконец-то можно заставить текст звучать крупно. Это не текст ловушка, как может показаться, а текст подарок, он ведет к раскрытию актеров, они могут себе позволить существовать в очень ярких красках, существовать полно. А ведь наши актеры опустошены сериалами, зажаты диктатом театрального психологизма и бытового достоверия, они все хотят быть органичными, а только заставляешь их что-то крупно сделать — они бояться потерять органику. Это очень сложно масштабно сказать текст, потому что в таких масштабах у актера возникает другая мелодика, — не все могут себе ее позволить. Ведь надо еще иметь право так декларировать текст, это же значит, что нужно быть личностью, иметь свою позицию по отношению к жизни и ко всему, что в ней происходит.


Другие статьи из этого раздела
  • Глубина личной боли

    К вечеру в павильонах студии Довженко становится прохладно и сыро, возможно, поэтому — как-то даже в толпе зрителей — одиноко. Но это как раз впору, в настроение нового хореографического спектакля Раду Поклитару. Этот двухактный балет на четыре танцора с абстрактным названием «Квартет-а-тет» стал одним из самых ярких впечатлений театрального ГогольFestа. Отчаяние, безнадежность и горечь. В этот раз сквозь привычно чистые и техничные танцы Полкитару прорезалась сумятица страсти, боли и человеческого метания.
  • Фото отчет Андрея Божка с открытия ГогольFestа

    Действие питерского визуального театра «АХЕ» началось во дворе Арсенала, где художники Максим Исаев и Петр Семченко красили в красный цвет артистов «ДАХа», а те постепенно, ускользая из-под кистей художников, направлялись на второй этаж Арсенала — занимать свои места в сложной инженерной конструкции ахейцев
  • Рожеві сльози

    Спектакль «Рожевий міст» по роману Роберта Джеймса Уоллера «Мости округу Медісон» поставила дочка Роговцевої Катерина Степанкова на «замовлення» матері. Можна вважати, що це перша повноцінна масштабна постановка Степанкової. Дебютувала акторка-режисер мелодрамою про мрії і про історії, що можуть тривати всього 4 дні, а лишати по собі 20 років пам’яті і 20 років кохання. Офіційне святкування ювілею Ади Роговцевої пройде 2 листопада в Театрі ім. І. Франка виставою «Якість зірки» у постановці Олексія Лісовця.
  • Современная драматургия в Симферополе

    С 25 по 27 мая симферопольский арт-центр «Карман» и всеукраинский литературный фестиваль «Шорох» провели первый в городе фестиваль современной драматургии в режиме читок. В течение трех дней на сцене арт-центра были представлены пьесы поколения «новой драмы» в постановке местных режиссеров
  • «Олений дом» и олений ум

    «Олений дом» — странное действие, вольно расположившееся на территории безвкусного аматерства. Подобный «сочинительский театр» широко представлен в Северной Европе: режиссер совместно с труппой создает текст на остросоциальную тему, а затем организовывает его в форму песенно-хореографического представления. При такой «творческой свободе» очень кстати приходится контемпорари, стиль, который обязывает танцора безукоризненно владеть своим телом, но часто прикрывает чистое профанство. Тексты для таких представлений являются зачастую чистым полетом произвольных ассоциаций и рефлексий постановщика-графомана.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?