Ирландская Пермь. «Театр У моста»30 марта 2009

Жанр: театральная нарезка

Пермский «Театр У моста»

Режиссер Сергей Федотов

Спектакли по пьесам британского драматурга Мартина МакДонаха

Инфернальная и лирическая Ирландия

Сергей Федотов первым начал ставить в России МакДонаха,

Ввел моду и среди столичных театров на этого всемирно известного драматурга

Спектакли: «Череп из Коннемары», «Красавица из Линнэна», «Сиротливый запад»

«Калека с Инишмана» — премьера 29 января 2009 года

«Череп из Коннемары»

«Если первый спектакль („Красавица из Линэна“), несмотря на неуют коллизии противостояния матери и дочери, был оформлен в законченный интерьер квартиры, то теперь квартира оказывается разорванной, разомкнутой и занимает левый угол сцены, всю правую сторону занимает кладбище — кресты, оградки, кусты в тумане.

Примерно по такому же принципу построен и «Улисс», микроскоп (или телескоп) которого постоянно подкручивают так, что становятся различимыми всё более мелкие детали. С каждой частью всё более и более мелкие, пока Джойс не добирается до психологических атомов и архетипов, из которых составлен финальный монолог Молли.

Но, если «Улисс» заканчивается символическим утверждением мира и миру, то Макдонах ставит в «Черепе из Коннемары» этому миру ноль.

«Череп из Коннемары» «Череп из Коннемары»

Его пьесы не назовешь густонаселенными, «снимает» он без склеек, длинными кусками — сцена от начала и до конца развивается без какого бы то ни было монтажа, в режиме реального времени.

Персонажи оказываются словно бы под лупой, причинно-следственные связи прослеживаются во всех полутонах и оттенках, куда драматург вплетает узнаваемые лейтмотивы. Весь этот нарастающий, словно бы под горку, абсурд режиссер Федотов разыгрывает с тонкостью и пристрастием русского психологического театра.

Знаю, как Сергей Федотов работает. Дотошный до правдоподобных деталей, он вытаскивает символическое звучание из обыденных явлений как бы поверх их обыденного существования. Важно запустить механизм повышенного символического ожидания, в вираже которого любые реплики обретают объем и многозвучность.

Черный юмор Макдонаха он решает подробной проработкой характеров, заостряя и акцентируя ирландский гротеск в стиле каких-нибудь шукшинских «Чудиков» или распутинского «Прощания с Матерой». Разумеется, это не Россия, как и не Ирландия, но некоторая вненаходимость, позволяющая на основе конкретной ситуации сделать широкоформатные обобщения вообще. Дотошно воспроизведенный шарж оборачивается развернутым memento mori, в котором нет слез, один только смех, бессмысленный и беспощадный. Ибо над кем смеетесь? Над собой смеетесь, рассматривая чудаковатых парней, раскапывающих могилы, собирающих кости покойников и разбивающих их потом в тазу.

«Череп из Коннемары» «Череп из Коннемары»

Дмитрий Бавильский. Не взрывом, но всхлипом… // Частный корреспондент.

«… Воссоздавая на сцене мир МакДонаха, пермские первооткрыватели начали движение в правильном направлении… При абсолютной, казалось бы, погруженности действия в быт, очень реалистичный, сверхподробный (на сцене все работает: включается, зажигается, течет, звучит, и кстати, столь же подробны ремарки самого М. МД.), не оставляет ощущение ирреальности происходящего. Режиссер сдвиг пластов реальности у МакДонаха, несомненно, чувствует. Так, в „Черепе из Коннемары“ пространство комнаты героя разомкнуто в кладбище, где в одной из четырех сцен происходит действие, но в остальных трех это никак не „играет“. Зато „работают“ пыльный желтый свет и преимущественно средний план. Здесь все время идет дождь — начинается в первой пьесе („Дождик? Само собой“), продолжает лить во второй — „Дожди, дожди, дожди, дожди, дожди — и больше ничего“, и в тусклом свете фигуры иногда расплываются, становятся неотчетливыми. Очень точно и сильно, как это ни парадоксально, „работают“ на атмосферу спектаклей так скрупулезно воспроизведенные на сцене подробности быта — на этом фоне очевиднее несомненный сдвиг в сознании и психике всех персонажей».

Елена Миненко. МакДонах в России: дубль первый // Петербургский театральный журнал. — 2005. — № 42.

«Сиротливый Запад»

… Конечно, пермский спектакль очень режиссерский. «У Моста» — вообще театр режиссерский, я не верю, что актеры могут сами все это придумать и сыграть. Безусловно, в первую очередь это работа талантливого режиссера, но этот постановщик уважает в актерах не марионеток. Он уважает в них людей, он разговаривает с ними по-людски, и они в его спектакле говорят по-человечески.

В спектакле превосходно все! Но сцена, когда братья начинают друг другу прощать прошлые прегрешения и с каждым следующим витком прощения, отношения все более и более напрягаются, да так, что в какой-то момент становится ясно, что они сейчас «допрощаются» до выстрела и возможного смертоубийства, разыграна виртуозно (по ней можно учить студентов, как играть перемены и переходы психологических состояний). И когда желание братьев повиниться, покаяться перерастает в схватку самцов, непримиримое соперничество двух очень сильных по-своему людей, становится по-настоящему страшно.

«Сиротливый Запад» «Сиротливый Запад»

В спектакле нет никакого проявления сексуальных проблем, нет ни одного грамма пошлости, но атмосфера, которая возникает в замкнутом пространстве между двумя мужчинами, не знающими женщин, подмечена и сыграна абсолютно точно. Это ужасное напряжение висит в воздухе, хотя об этом нигде не проговаривается, но оно буквально осязается кожей. Как это делают актеры, уму непостижимо! Я считаю, что это — настоящий ансамбль, настоящий театр. То, что называют настоящим театром Станиславского.

Мои друзья из-за границы просят: «Покажи нам русский психологический театр!» Но весь ужас ситуации в том, что во всей Москве я могу показать им только театр Фоменко и театр Женовача. И, по сути дела, мне больше некуда их позвать. Вот если кто-либо из них поедет в Пермь, я знаю, где могу показать им настоящий русский психологический театр. Ведь новаторство сегодня — это следование Великим русским традициям. Но таких людей, которые им следуют, сегодня остались буквально единицы.

Марина Тимашева / «Золотая Маска», 2008.

«Калека с Инишмана»

Как показывают эксперименты разных российских театров, «сыграть в жизнь» какого-нибудь другого народа — это одна из самых сложных задач, почти невыполнимая. В такой ситуации, любовь театра «У моста» к «очень» ирландскому драматургу Мартину МакДонаху уникальна, а определение жанра нового спектакля «Калека с Инишман» — ирландская комедия — отважный шаг, ведь тем самым режиссер и актеры признаются в том, что «дошли до самой сути» в своем исследовании ирландской культуры…

«Калека из Иншмора» «Калека из Иншмора»

Кроме безусловной «ирландскости» нового спектакля Сергея Федотова, восхищения заслуживает точность попадания в стилистику МакДонаха. То, что это происходит в театре «У Моста» уже в четвертый раз, действительно, доказывает уникальное умение режиссера разгадывать и ставить художественный мир своих любимых авторов…

Режиссером и актерами найдена главная составляющая пьесы и ирландского мифа в целом — переживание страшной утраты своего мира и культуры…

«Калека из Иншмора» «Калека из Иншмора»

Каков бы ни был финал — история Сергея Федотова легкая, светлая, смешная, искренняя и очень макдонаховская, ведь, по словам самого драматурга, все его персонажи «сказочно милые» и родом из ТОЙ вечно доброй Ирландии… Но самое замечательное в том, почему Сергей Федотов и его актеры так совпадают с миром МакДонаха. Теперь уже кажется, что они тоже из ТОГО вечно настоящего, сейчас уже почти утраченного, театра, в котором все по-детски и искренне увлекаются своей игрой, своим открытием текста и автора.

«Калека из Иншмора» «Калека из Иншмора»

Елена Ковалева. «О чудесах конгениальности: Мартин МакДонах и Сергей Федотов.


Другие статьи из этого раздела
  • Два в одному. «Едіп. Собача будка»

    Влад Троїцький поставив до цьогорічного Гогольфесту найсуперечливішу і найрадикальнішу виставу театру «ДАХ — Едіп. Собача будка». Два, фактично, різних спектаклі, розділені антрактом, демонструють діалектичну єдність жорсткої прямолінійності та вишуканої краси.
  • Обмежені можливості

    Стас Жирков поставив виставу про людські вади, страхи і втрати
  • Выдался июль

    «Июль» как литературный текст, коим он все-таки не является (потому что написан для сцены), ни о чем новом не говорит, Сорокин может таких вот героев дедушек-маньяков, матерных людоедов, из замшелой глубинки пачками сочинять. Если «Июль» воспринимать буквально, то это не самая удачная помесь Достоевского с Ганнибалом Лектором. Но вначале текста есть пометка: предназначен исключительно для женского исполнения. Это важно
  • Театр і революція. творчість познанських «вісімок»

    У Польщі Театр Восьмого Дня вже став класичним, пройшовши довгий шлях від студентського театру поезії до театру європейського рівня. «Вісімки» спробували вдосталь різноманітних технік та напрямків (включно із методою містеріального театру Гротовського) до того, як зрозуміли, що саме вони прагнуть доносити людям. Цей театр можна назвати послідовником театру Ервіна Піскатора та в дечому навіть Мейєрхольда.
  • Сабуро Тешигавара

    Премьера обновленного «Дах-Дах-Ско-Дах-Дах» по поэме Кенджи Миадзавы в постановке Сабуро Тишигавары прошла на  «Токи/Фестиваль» в Токийском Метрополитен Театре в конце ноября. Начав свою карьеру в 1980-х годах в Токио, Сабуро Тешигавара очень быстро стал одним из самых востребованных хореографов современного танца в Японии и в Европе

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?