Исмена, дочь Эдипа21 сентября 2010

Текст Марыси Никитюк

Лариса Парис похожа на колдунью: экзальтация, парики, легкая манерность и ритмика повторяющихся движений. Она экстравагантна, гостеприимна и всегда чрезвычайно женственна. Попадая на спектакль в «Студию Парис» на Гарматной, 4, в самом воздухе улавливаешь женское дыхание, легкое скольжение невидимой женской руки, будто тени разных героинь Парис по-кошачьи пробираются между зрителями. А в глубине зала на плетеной скамье сидит в черных одеждах с необъятной розовой шалью Она — героиня сегодняшнего спектакля.

«Инфанта Исмена» «Инфанта Исмена»

Премьерная «Инфанта Исмена» тоже чрезвычайно женственна, — много печали и неуютной правды заключил греческий поэт-драматург Яннис Рицос в образе второй дочери Эдипа. Его «Исмена» — это литературно утонченный монолог постаревшей женщины, чья событийная и трагическая жизнь вот-вот закончится. Это не монолог-крик и не монолог-примирение, но фиксация неумолимого течения самой жизни, без красивостей, пафоса и показных драм.

Герои греческой трагедии помещены в трудные и опасные для Греции времена диктатуры, отраженные глазами Исмены, для которой величественный царь был отцом, а Антигона — сестрой. Благодаря уже архетипической величине героев Ларисе Парис удается рассказать историю о том, что жизнь проходит, череда прошлых трагедий постаревшей героини свидетельствует о том, что даже миф проходит. Нет ничего, абсолютно ничего вечного.

Спектакль напоминает о том, что с годами становится невыносимо грустней, но и спокойней. Покой превращается в медлительность старости, когда ты сам решаешь, что спешить уже некогда и гробовым молчанием окутываешь себя, словно саваном.

Лариса Парис Лариса Парис

Монолог Исмены Лариса Парис — черный парик, черное длинное платье с перчатками и розово-персиковая шаль — воплощает в характерной для нее манере: с самого начала актриса взяла очень быстрый темп, в котором как бы между прочим рассказывала о жизни, об отце, о сестре. Она, словно спешила рассказать все факты, освободить память и обнажить ее раны. Исмена — счастливая, любившая, терявшая, видевшая смерть — благодаря этому сбивчивому монологу получилась живой, искренней и человечной.

Это эстетское зрелище, возможно, не для всех. Салонная обстановка студии, репродукции Пикассо на стенах, выжившая дочь Эдипа на сцене — Принцесса Исмена. Чтобы понять и полюбить этот спектакль нужно быть открытым к эксперименту в театре, к странности и сумасбродству, присущему только отважным и сильным женщинам. Ну и, конечно, быть готовым к тому, что на спектакле охватывает экзистенциальный страх, вдруг понимаешь, что все проходит, и твоя жизнь в том числе. И очень скоро наступит тот момент, когда ты, как Исмена, будешь измерять нескончаемое пространство «от себя до себя», и все замрет и застынет в невозможности измениться.


Другие статьи из этого раздела
  • Темнота в умах и степное солнце

    О том, как драматург и режиссер Виталий Гавура поставил свою пьесу «Мама всегда защитит» и что из этого вышло
  • Фото отчет Андрея Божка с открытия ГогольFestа

    Действие питерского визуального театра «АХЕ» началось во дворе Арсенала, где художники Максим Исаев и Петр Семченко красили в красный цвет артистов «ДАХа», а те постепенно, ускользая из-под кистей художников, направлялись на второй этаж Арсенала — занимать свои места в сложной инженерной конструкции ахейцев
  • «Калигула»: Камю в картинках

    Накануне мы разговаривали с Явором Гырдевым и он сказал, что одна из его задач — создать «страшный спектакль», неуютный. Но «Калигула» не получился страшным. Слишком яркие краски постановки, персонажей, почти комиксовые герои, они появляются перед зрителем в тесном маленьком кругу мини-амфитеатра, специально созданного пространства на сцене центра им. Вс. Мейерхольда (восьмиугольник, завешанный красными шторами с красно-черной геометрической символикой). Каждый герой — типаж, у каждого своя ядерная краска, каждый новый входит в единственную дверь, восходит на постамент и говорит, что он не видел Калигулы.
  • Доки можеш: бери, люби, тікай

    П’єса, написана для Royal Court на сцені Молодого театру
  • Олег Липцын: Печальный Нос

    Очередной иллюстрацией хорошего театра стал спектакль «Нос» Олега Липцына, который он привез показать в рамках ГогольFestа. Задумывалась эта постановка сначала как огромный проект по произведениям петербуржского периода Николая Гоголя. Липцын хотел сыграть со своими друзьями в разных городах мира один и тот же спектакль по мотивам рассказов Гоголя. Но в итоге получился, что играет его только сам Олег, правда, действительно — по всему миру. Спектакль «Нос» будет показан в Киеве 21 октября в Новом театре на Печерске

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?