Исмена, дочь Эдипа21 сентября 2010

Текст Марыси Никитюк

Лариса Парис похожа на колдунью: экзальтация, парики, легкая манерность и ритмика повторяющихся движений. Она экстравагантна, гостеприимна и всегда чрезвычайно женственна. Попадая на спектакль в «Студию Парис» на Гарматной, 4, в самом воздухе улавливаешь женское дыхание, легкое скольжение невидимой женской руки, будто тени разных героинь Парис по-кошачьи пробираются между зрителями. А в глубине зала на плетеной скамье сидит в черных одеждах с необъятной розовой шалью Она — героиня сегодняшнего спектакля.

«Инфанта Исмена» «Инфанта Исмена»

Премьерная «Инфанта Исмена» тоже чрезвычайно женственна, — много печали и неуютной правды заключил греческий поэт-драматург Яннис Рицос в образе второй дочери Эдипа. Его «Исмена» — это литературно утонченный монолог постаревшей женщины, чья событийная и трагическая жизнь вот-вот закончится. Это не монолог-крик и не монолог-примирение, но фиксация неумолимого течения самой жизни, без красивостей, пафоса и показных драм.

Герои греческой трагедии помещены в трудные и опасные для Греции времена диктатуры, отраженные глазами Исмены, для которой величественный царь был отцом, а Антигона — сестрой. Благодаря уже архетипической величине героев Ларисе Парис удается рассказать историю о том, что жизнь проходит, череда прошлых трагедий постаревшей героини свидетельствует о том, что даже миф проходит. Нет ничего, абсолютно ничего вечного.

Спектакль напоминает о том, что с годами становится невыносимо грустней, но и спокойней. Покой превращается в медлительность старости, когда ты сам решаешь, что спешить уже некогда и гробовым молчанием окутываешь себя, словно саваном.

Лариса Парис Лариса Парис

Монолог Исмены Лариса Парис — черный парик, черное длинное платье с перчатками и розово-персиковая шаль — воплощает в характерной для нее манере: с самого начала актриса взяла очень быстрый темп, в котором как бы между прочим рассказывала о жизни, об отце, о сестре. Она, словно спешила рассказать все факты, освободить память и обнажить ее раны. Исмена — счастливая, любившая, терявшая, видевшая смерть — благодаря этому сбивчивому монологу получилась живой, искренней и человечной.

Это эстетское зрелище, возможно, не для всех. Салонная обстановка студии, репродукции Пикассо на стенах, выжившая дочь Эдипа на сцене — Принцесса Исмена. Чтобы понять и полюбить этот спектакль нужно быть открытым к эксперименту в театре, к странности и сумасбродству, присущему только отважным и сильным женщинам. Ну и, конечно, быть готовым к тому, что на спектакле охватывает экзистенциальный страх, вдруг понимаешь, что все проходит, и твоя жизнь в том числе. И очень скоро наступит тот момент, когда ты, как Исмена, будешь измерять нескончаемое пространство «от себя до себя», и все замрет и застынет в невозможности измениться.


Другие статьи из этого раздела
  • Дайсуке Миура: театр шока и подглядывания

    Одним из самых ярких представителей японского театра последней волны является Дайсуке Миура, режиссер и драматург, создающий жесткие, если не жестокие картины мира, не без наслаждения преподнося их зрителю. Плотоядный, физиологический, зацикленный на темах секса, насилия, обличающий самые темные стороны человеческой души, Дайсуке Миура вошел в театральный мир Японии в 2000-х годах.
  • Ромео Кастеллуччи и Лицо Бога

    Последняя работа гениального итальянского режиссера Ромео Кастеллуччи, показанная на Венецианской биеннале, была встречена критикой неоднозначно. Самое расхожее обвинение, брошенное режиссеру,  — слишком просто. Очевидно, мир театральной критики привык к тому, что Кастеллуччи создает сложные масштабные спектакли, снабженные развернутыми визуальными метафорами.
  • Лолита, два взгляда.

    На сцене Театра Драмы и Комедии на Левом берегу Днепра представили вполне весеннюю премьеру — спектакль «Лолита» в режиссерском прочтении Андрея Билоуса. И получили вполне среднюю постановку, застрявшую между иносказательностью откровенных сцен и их прямым изображением. Не порнографическая «Лолита», и не метафора из цветочных лепестков, сахарной ваты и розового кружева, а нечто среднее, убоявшееся дерзнуть и переосмыслить классический первоисточник.
  • Печальная мелодия любви

    Традиция кукольного театра в Японии насчитывает уже не одно столетие. Официально считается, что этот уникальный для европейского сознания вид искусства зародился в XVI веке, когда куклы нингё и старинные песенные сказы дзёрури объединились в сценическое действо — спектакли Нингё Дзёрури. Свое привычное имя «Бунраку» театр обретет в ХIХ веке благодаря Уэмуре Бунракукэну, который подарил второе рождение Нингё Дзёрури, на какое-то время потерявшему зрительскую любовь
  • Чехов Митницкого: трагедия личности

    С каким бы оправданным уважением мы бы не относились к классике, надо признать, что и она устаревает и перестает с нами, современниками, говорить. В чеховских текстах есть нечто не столько устаревшее, сколько диссонирующее с нашим временем, с нами, с нашим ритмом. Меланхолия, мечтательность, неопределенность и медлительность начала 20 века,  — все это не свойственно нашему миру, мы люди другого мирочувствования, мировоззрения и ритма.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?